Чтение онлайн

Сопровождая Веру на пути из зала суда, он спросил, что она имела в виду, говоря о том, что все было напрасно.

Она покачала головой.

— Я говорила об этой ужасной Лори Роулс… Вы, наверное, думаете, что я ее ненавидела, потому что она была моей соперницей, но дело не только в этом. — Она взглянула на Теллера, будто впервые увидела его, вернувшись на землю после состояния транса, в котором пребывала. — Инспектор Теллер… Вы и мисс Пиншер были правы, когда пришли к нам в офис и спросили о досье Поулсона. Видит Бог, мне очень жаль, что его у меня не было и я выглядела полной дурой, несчастной и достойной презрения. Как можно было верить, когда он говорил о своих чувствах ко мне. Действительно ли я ему верила? Боюсь, что да… Потому что мне так сильно этого хотелось… Вы никогда его не видели, Кларенса, он мог казаться самим очарованием, нежным, любящим… Да, любящим… Конечно, многое значила внешность. Некоторые говорили, что он копия Роберта Редфорда. Ему ничего не стоило убедить вас, что вы единственная женщина на свете… Да, и меня он убедил в этом; конечно же, мне самой ужасно хотелось в это верить, я вам уже говорила. Я знаю, что мало кому нравлюсь. А тут я была польщена, взволнована, почувствовала себя настоящей женщиной… Я уж и не помню, когда это было в последний раз. Я понимаю, это не может служить оправданием, конечно же, нет…

— Что ж, это так, Вера, но у вас есть обстоятельства, смягчающие вину. Я не знаю, чем все это кончится, но черт меня побери, если я не сделаю все возможное, чтобы эти обстоятельства не исчезли из виду там, где они особенно важны… — Он чуть было не сказал, «когда вы предстанете перед судом». Может быть, это все-таки не случится, может быть, удастся оправдать ее по версии о временном умопомрачении. С одной стороны, он хотел этого, с другой — противился тому. Все же чертовски несправедливо: леди совершила убийство, а это все-таки пока не приветствуется. Но если существуют хоть какие-то оправдания, то это как раз тот самый случай.

— Благодарю вас, — Вера уже могла улыбаться, — но все еще остается Лори Роулс. Теперь досье на судью Поулсона находится у нее. Так что история повторяется. Она только что пыталась заполучить еще и досье судьи Чайлдса, даже угрожала мне. Утешает лишь, что его она не получит. А вот досье судьи Поулсона…

— Я бы не стал сейчас слишком волноваться по этому поводу, — сказал Теллер и явно покривил душой: информация его сильно обеспокоила. Что бы ни говорила Вера Джонс, Лори будет все отрицать. Эта крутая дамочка вывернется из любой ситуации, скажет, что Вера не в себе, свихнулась оттого, что Кларенс переспал с ней, а потом бросил и так далее. И наверняка сумеет многих убедить. Но, черт возьми, с ним-то Кларенс не спал и он-то пока не свихнулся… Да, но где гарантия, что этого не произойдет, проторчи он в этом городе еще немного? Похоже, что рано или поздно эта участь никого не минует, даже такого замечательного любителя оперы и гурмана, каковым является полицейский Мартин Теллер.

— Меня это беспокоит, — сказала Вера. — Наверное, мне трудно поверить. Я знаю, что говорят обо мне люди. Но если эта женщина когда-нибудь получит должность в администрации президента, должность, которую собирался занять Кларенс и на которую, по ее словам, она претендует…

— Мы еще вернемся к этому, Вера… Расскажите мне, что произошло той ночью… То есть, я хочу сказать, помогите мне разобраться в этом, если возможно; помогите помочь вам.

Она согласно кивнула.

— Я позвонила Кларенсу и стала умолять его вернуть досье судьи Поулсона, которое он от меня получил. Боже мой, помимо всего прочего, я предала его отца, человека, с которым работала долгие годы и которого всегда уважала. Кларенс сказал, чтобы я зашла к нему в офис, там мы обо всем поговорим. Когда я приехала, он стал издеваться надо мной, обзывать меня… Он произносил такие слова… Некоторые из них, правда, я заслужила… Особенно насчет того, что я дура. В конце концов через некоторое время мы прошли в зал заседаний…

— Зачем?

— Ему там нравилось, он говорил, что когда-нибудь будет сидеть в одном из этих кресел, возможно даже, в кресле Овального кабинета. Правда, это жутко?

Теллер кивнул.

— Правда, мисс Джонс… Ну и что произошло потом?

— Я знала, что его слова — не пустая угроза. Он много знал о стольких людях… Я попросила его вернуть досье ради меня… Вот уж действительно дура…

— Вернемся немного назад, мисс Джонс. Перед тем как войти с Кларенсом в зал заседаний, что-то еще у вас произошло? — Он хотел выяснить кое-какие подробности о пистолете.

— Да, у Кларенса еще были материалы, которые судья Коновер собрал о своей жене. Кларенс нашел их в кабинете Коновера и забрал вместе с пистолетом. Он очень радовался тому, как ловко он это провернул. Ему сказала о нем миссис Коновер: она была уверена, что муж за ней следит… У них с Кларенсом тоже был… роман. Ну, Кларенс зашел в кабинет судьи, нашел эти материалы, влез даже в самые секретные его документы. Вы понимаете, от кого он получил ключ, не правда ли? От Лори Роулс. Так вот, Кларенс принес пистолет в зал суда. Он сказал, чтобы я не беспокоилась, обещал обо мне позаботиться не хуже, чем это делал его отец все эти годы. Представляете, он пытался сравнивать себя с отцом… Он смеялся над судьей Коновером, говорил о лицемерии последнего: великий либерал и противник купли-продажи огнестрельного оружия хранит револьвер у себя в кабинете. Тогда я пропустила его слова мимо ушей, но теперь жалею, что ничего не сказала ему, не объяснила, что у таких людей, как судья Коновер, немало врагов. Его мужественные действия и твердые принципы нравятся немногим, так что у него было достаточно причин держать при себе оружие. Кларенс продолжал издеваться, говорил, что Коноверу нужен пистолет, чтобы распугивать мужчин, крутящихся… Да, именно так он и сказал… вокруг жены старика. И тогда я как бы прозрела. Я чувствовала это и раньше, но боялась в том признаться даже себе… Я поняла, что Кларенс был одним из этих мужчин и у него был роман и с миссис Коновер. Потом он заговорил о тех документах, которые помогут ему держать в руках остальных… судей, его собственного отца, даже президента… О, да, он сказал, что будет в Белом доме гораздо раньше, чем все думают…

Теллер остановил ее, как только они подошли к двери в зал заседаний. Бережно поддерживая ее под руку, он провел Веру к возвышающейся судебной скамье. Как он и ожидал, Поулсона уже не было. Теллер пропустил Веру вперед, а сам пошел следом за ней. Он достал из кобуры свой револьвер 38-го калибра, вынул из него пули, положил их в карман. Когда она дошла до центрального кресла, кресла председателя, Теллер протянул револьвер Вере:

— Покажите мне, что произошло. Кларенс сидел здесь?

Она кивнула.

Ну конечно, этот параноик Кларенс выбрал кресло председателя Верховного суда. Сумасшедший, но хитрый как лиса… Теллер сел в кресло.

— Продолжайте, Вера.

Сначала она не хотела дотрагиваться до револьвера, потом взяла его и тут же опустила на скамью перед Теллером.

— Он начал свою обычную речь о том, как он благодарен всем глупым, продажным людишкам, которые так глупо и просто подставляются ему. Говорил, что они все в своем роде на него работают и, может быть, как-нибудь он соберет их вместе на встречу, когда достигнет того, к чему стремится… Он говорил и говорил, и я уже не могла больше выдержать. О да, он включил в эту группу и меня, но самое ужасное было даже не в смысле сказанного, а в его спокойном тоне. Он говорил так, словно все уже готово и ничто не сможет его остановить… И тут меня как током ударило: я поняла, какую роль сыграла в его прошлых и — самое жуткое — могу сыграть в будущих поступках, и все из-за моей глупости и слабости… Ну, а потом, вы не поверите, он попытался заняться со мной любовью! Он схватил меня, и, чтобы припугнуть его, я взяла пистолет. — Вера подняла револьвер Теллера. — И я… я это сделала… — Произнеся эти слова, она нажала на курок, и единственным звуком, нарушившим тишину величественного зала суда, был лязг металла о металл — звук, который так и не услышал погибший Кларенс Сазерленд.

Теллер бережно вынул револьвер из ее руки, вложил его обратно в кобуру и вывел Веру из зала суда, а потом из здания, в темную ночь, окутавшую Вашингтон.

Сюзанна с Мартином возвращались домой после спектакля в центре имени Кеннеди. Давали «Богему» Пуччини.

— Это было просто чудесно, — сказала Сюзанна, — столько страсти.

— Пуччини — это Пуччини, — важно ответил Теллер, освобождаясь от ее руки и шаря в карманах в поисках ключа от машины. — Куда теперь махнем?

— Куда хочешь. Хотя нет, беру свои слова назад. Ты выбирал программу до сих пор, сегодня моя очередь. — Она смотрела прямо перед собой, и лицо ее оставалось непроницаемым. — Пожалуй, поедем к тебе.

Так же нарочито сдержанно, не меняя выражения лица, Теллер ответил:

— У меня там такой бардак. Уборщица почему-то не пришла.

— Да нет у тебя никакой уборщицы.

— Ну, тогда сдаюсь.

Дома действительно был беспорядок, и даже больший, чем он предполагал. Мартин снял с дивана старое одеяло.