Чтение онлайн

Когда она наконец сумела оторвать взгляд, Татьянна и Клэр глазели на неё… и хихикали. Эви на плаву показала им невежливый палец.

Успешно справившись с дверью, Злодей обернулся. Судя по всему, он не заметил безмолвной беседы, разыгравшейся между ней, его сестрой и целительницей.

– Сэйдж, ты первая.

Босс помог ей выбраться из-за решётки и поднял к выбитому окну в углу. Две руки схватили её и вытащили на дощатый тротуар над водой. Хватая воздух, Эви повалилась на спину, плюясь и откашливаясь. Горячее солнце над головой согревало её, пока она пыталась отдышаться.

Она всё держалась за руки с Тати и Клэр. Все трое тяжело дышали. Наконец Клэр прервала тишину:

– Правда, не понимаю, как мы дошли до такого. У нас было абсолютно нормальное детство.

Все снова захихикали как припадочные, и Эви сжала их руки, чувствуя тепло и нежность к своим спасительницам. Торопливо отпустила их и протянула руки к Тристану.

Но его не было.

Разумеется, волею богов, если всё шло слишком уж хорошо, то обязательно должно было обернуться катастрофой.

– Тристан? – Клэр склонилась к окну, потянулась к поднявшейся воде. – Где он?

– Может, открыл дверь с другой стороны? И вышел по лестнице через нормальный выход? – испуганно спросила Эви, вертя головой, и немедленно стукнулась о верхний край окна.

Тут со спины раздался голос:

– Так и есть.

Хелена и её актёры держали Злодея – мокрого, полуголого, кипящего от ярости.

К его горлу был прижат кинжал Эви.

– Не трогай моё, Хелена, – мягко произнесла Эви.

Она не сомневалась, что Клэр и Тати решат, будто она говорит о кинжале, но смотрела Эви вовсе не на кинжал. Тристан пытался вырваться из хватки двух здоровяков.

«Поцелуй меня, пожалуйста».

«Не сейчас», – взмолилась она. Это унижение могло подождать до тех пор, пока Эви не останется наедине с собой, и тогда она сможет как следует поорать в подушку.

Клэр вышла вперёд.

– Немедленно отпустите моего брата, мерзавцы!

– Актёры, – поправил её Фритц, а прочая компания закивала.

Все потеряли дар речи. Хелена застонала, закрыв лицо ладонями.

– Фритц, не сейчас!

Обиженный актёр ослабил хватку, и открывшаяся возможность будто разожгла что-то у Эви внутри. Шрам защипало, но в довесок к покалыванию всё плечо охватил свет, как случалось и до того, как она убила Отто Варсена, однако на этот раз свет переливался всеми цветами радуги. На Эви был только корсет, удерживающий нижнюю сорочку, которая открывала плечи, и свет не просто оказался виден всем – он ослеплял.

– Боже, Эви! – Тати прикрыла глаза.

– Моё, – повторила Эви, всё так же глядя не на кинжал, но тот всё равно ответил на зов, засветившись тем же радужным переливом – а затем вырвался из руки Фритца и прыгнул к ней. Злодей не стал терять времени и воспользовался всеобщим удивлением: растолкал бандитов и бросился к Эви. Та выступила вперёд, крепко держа кинжал, и заслонила Тристана собой.

– Всё кончено, Хелена. Мы уходим.

Эви махнула кинжалом в сторону бандюг, и те, прикрывая головы, прыснули в стороны от сияющего волшебного оружия, которое откликнулось на зов. Эви была готова к драке, если надо. Никто больше не причинит вреда ни ей, ни Тристану. Она знала, как пользоваться кинжалом, и с готовностью обменяла бы свою высокоморальность на…

Хелена надула пухлые губки, опустила взгляд, колупая ногти.

– Ладно.

Мысли, мечущиеся в голове Эви, внезапно остановились.

– Что, и всё? «Ладно»?

Хелена пожала плечами, поправила волосы. Казалось, с неё хватит.

– Я бы всё равно тебя отпустила. Просто хотела посмотреть, что будет, если запереть вас двоих ненадолго. – Кузина усмехнулась, глядя на их мокрое бельё. – Я поставила десять монет на то, что вы останетесь без одежды.

Она протянула руку к Дугласу, который стоял рядом с ней, держа в руках свою тетрадь. Тот одарил Эви сердитым взглядом, вывернул карманы и передал Хелене горсть монет.

Злодей пылал от ярости.

– Ты собиралась продать свою сестру и меня королю – а заодно ещё и ставки на нас делала?

Хелена фыркнула.

– Да что там ставить-то. И не собиралась я вас продавать. Это из-за короля наш театр почти прогорел.

Эви нахмурилась:

– Как это?

Хелена не изменила своей надменности, но Эви заметила, какой затравленный у неё взгляд.

– Раньше этот театр был благословлён богами. Вещи оживали, животные работали с труппой, декорации практически сами собой возводились. Но в последнее время волшебство будто…

– Иссякает, – договорила Эви.

На этот раз Хелена не стала скрывать горечь во взгляде.

– Именно. – Она указала рукой на стену здания. – Театр на Пустыре гибнет.

– И ты винишь короля? – спросила Клэр, подхватывая Кингсли, который решил прыгнуть за мухой.

Хелена ответила, теребя кончики волос:

– Это его вина. Ходят слухи, он злоупотреблял волшебством много лет – очевидно, эти слухи правдивы. А нам всем теперь расплачиваться за это.

Эви подошла к двоюродной сестре, взяла за руку. Потом она ещё выскажет себе за то, как быстро простила Хелену, но у неё осталось не так много родни, и какой бы безответственной ни была кузина, она всё ещё входила в семью.

– Что ты имеешь в виду? Король говорит, что пытается исполнить пророчество, чтобы спасти Реннедон.

Хелена вздохнула, сгорбилась, но не выпустила руку Эви.

– В деревне Сердца шепчутся о Бенедикте. Не все так преданы ему, как вам кажется. Играясь с магией, Бенедикт разрушал целые семьи, и, если хотите знать моё мнение, мне кажется, он собирается забрать всё волшебство себе.

У Эви бешено колотилось сердце, мысли толкались в голове. Может ли быть такое, что порыв Бенедикта исполнить пророчество из «Сказа о Реннедоне» – просто прикрытие для его истинных целей? Что, если Злодей – просто козёл отпущения, нужный, чтобы спрятать тёмные делишки короля? Но пришлось отвлечься от этих размышлений: Хелена достала из кармана юбки мешочек и положила его в дрожащие руки Эви.

– Тётя Нура оставила это. Нужно было отправить по почте, но она попросила подождать нужного времени. Наверное, оно настало.

Бархатный мешочек весил, кажется, килограммов пять.

– Думаю, она знала, что ты явишься искать её, глупышка. Она отдала мне это за день до того, как снова пропала, и ещё записку. – К мешочку был привязан красной ленточкой маленький свиток не больше указательного пальца. – Я не читала.

– Она не говорила, куда собирается? – спросила Эви куда мягче, чем за миг до этого. Внутри неё словно боролись две её версии. Одна во весь голос вопила от ярости, а другая сидела тихонько, глубоко обиженная, и ждала, что кто-нибудь заметит. И утешит.