Чтение онлайн

— Откуда ты знаешь? — поразился Лу. — Ты ведь не ходила на наши занятия!

— Ну, когда работаешь официанткой, рано или поздно начинаешь понимать все что угодно, — пояснила Сьюзи, а потом, посмотрев на Лу, добавила: — Ты же сам все время говоришь что-то по-итальянски, вот я и нахваталась у тебя разных слов.

Такое объяснение показалось ему гораздо более правдоподобным. А Сьюзи оказалась права. Взревев мотором, автобус сорвался с места и через некоторое время высадил их возле «Albergo Francobollo».

— Отель «Почтовая марка», — перевел Билл. — Это будет легко запомнить.

«Vorrei un francobollo per l'lrlanda», [87] — громко прокричала вся группа, и Синьора тепло улыбнулась своим ученикам.

Она без всяких неприятных приключений довезла их до Рима, в отеле подтвердили, что номера забронированы, значит, здесь тоже не ожидается никаких сюрпризов, и все участники группы пребывают в прекрасном расположении духа. Волнения позади. Теперь можно расслабиться, и она вновь сможет наслаждаться красками и звуками прекрасной Италии. Ей даже дышать стало легче.

«Albergo Francobollo» был далеко не самым роскошным, но чрезвычайно гостеприимным отелем. Его владельцы — синьор и синьора Буона Сера [88] — были приветливы и не переставали восхищаться тем, как хорошо их гости владеют итальянским языком.

— Bene, bene benissimo! — то и дело восклицали они, бегая вверх и вниз по лестницам от комнаты к комнате.

— А как нам с ними здороваться: «Добрый вечер, мистер Добрый Вечер»? — спросила Фиона у Барри.

— А ты вспомни, какие в Ирландии встречаются имена. Например, Рэмсботтом. А у нас в супермаркете есть постоянный клиент, которого зовут мистер О'Луни. [89]

— Да, но у нас нет людей, которых звали бы миссис Доброеутро или мистер Добрыйвечер! — не сдавалась Фиона.

— Зато в Ирландии есть местечко под названием Иффин. Люди постоянно говорят о футбольной команде Иффина, о хоре Иффина, который будет петь во время одиннадцатичасовой мессы, и так далее… Как, по-твоему, это звучит для постороннего уха, а? [90] — воинственно спросил Барри.

— Я люблю тебя, Барри, — неожиданно сказала Фиона. Они уже находились в своем номере, и миссис Добрый Вечер услышала только эту фразу.

— Ага, любовь! Очень, очень хорошо! — пробормотала она себе под нос и побежала устраивать остальных постояльцев.

Конни аккуратно повесила свою одежду в левый угол маленького платяного шкафа. Из окон виднелись крыши высоких домов, выстроившихся вдоль узеньких улочек, что вели к площади Чинквеченто. Конни умылась над маленькой раковиной, установленной прямо в комнате. Она уже не помнила, когда в последний раз останавливалась в гостиничном номере без ванной комнаты. Но никогда она не путешествовала с таким легким сердцем. Конни вовсе не чувствовала какого-либо превосходства перед этими людьми лишь потому, что у нее больше денег, не испытывала ни малейшего желания взять в аренду автомобиль, хотя могла бы сделать это в любую минуту, или, отделившись от своей группы, поужинать в ресторане пятизвездочной гостиницы. Наоборот, Конни горела желанием принять участие в осуществлении всех планов, которые с такой заботой составили для них Синьора и Эйдан Данн.

Как и любой другой участник вечерних курсов, Конни чувствовала, что отношения между двумя этими людьми куда глубже, нежели просто профессиональные. Наверное, именно поэтому никого не удивило то, что жена Эйдана не поехала вместе с ними.

— Signor Dunne, telefono, [91] — позвала из коридора синьора Буона Сера.

Эйдан в этот момент пытался внушить Лэдди, что тому не стоит немедленно приниматься за чистку медных дверных ручек, и что, возможно, это лучше сделать хотя бы через несколько дней.

Услышав голос хозяйки отеля, Лэдди оживился.

— Наверное, звонит кто-нибудь из ваших итальянских друзей? — спросил он.

— Нет, Лоренцо, у меня нет друзей в Италии.

— Но вы же бывали здесь раньше!

— Четверть века назад, так что меня в Италии никто не помнит.

— А у меня здесь есть друзья! — с гордостью сообщил Лэдди. — И у Бартоломео тоже — итальянцы, с которыми он подружился во время Чемпионата мира.

— Это великолепно! — сказал Эйдан. — А теперь я, пожалуй, пойду и выясню, кому я мог тут понадобиться.

— Папа! — послышался голос в трубке.

— Бриджит? У вас там все в порядке?

— Конечно! А вы, значит, уже на месте?

— Как видишь. Все до единого. Вечер просто изумительный. Мы собираемся прогуляться до пьяцца Навона и немного выпить.

— Здорово! Я уверена, вы там отлично проведете время.

— Да, Бриджит, а что случилось?

— Может, все это глупости, папа, но ко мне в агентство уже дважды приходила какая-то очень странная женщина и пыталась выяснить, в каком отеле в Риме вы остановились. Возможно, тут и нет ничего такого, но мне это почему-то не понравилось. По-моему, она чокнутая.

— Она не сказала, зачем ей это нужно?

— Нет, она заявила, что хочет получить ответ на элементарный вопрос: в каком отеле вы собираетесь жить, а если я не смогу на него ответить, ей придется разговаривать с моим боссом.

— И как же ты поступила?

— Мне показалось, что она только что сбежала из дурдома, поэтому я не стала отвечать. Сказала, что вместе с группой поехал мой папа, и что если ей нужно передать кому-то какое-нибудь послание, я могу это сделать через тебя.

— Ну, вот и правильно, и дело с концом.

— А вот и нет! Она отправилась к моему боссу и сказала, что ей нужно срочно связаться с мистером Данном, который уехал с группой из Маунтенвью, босс сообщил ей название вашей гостиницы, а мне устроил взбучку.

— Если она знает мое имя, значит, знает и меня?

— Нет, она просто прочитала мою фамилию на значке. Послушай, я хотела сказать…

— Что ты хотела сказать, Бриджит?

— Будь осторожен.

— Спасибо тебе, моя дорогая, дорогая Бриджит, — от всего сердца проговорил Эйдан Данн и тут же подумал: как давно он так ее не называл!

Путешественники вышли на улицу, чтобы прогуляться по Риму. Стоял теплый вечер. Они прошли мимо церкви Санта Мария Маджоре, но не остановились и не зашли внутрь.

— Сегодня у нас вечер отдыха, — сказала Синьора. — Мы пойдем на одну из самых прекрасных площадей мира и выпьем вина. Завтра мы будем осматривать памятники культуры и религии. Это — для тех, кто захочет. А кому интереснее сидеть в тени и пить кофе, так это тоже не возбраняется.

Синьора хотела, чтобы ее подопечные поняли: их никто не собирается гонять наподобие бессловесного стада, но в устремленных на нее глазах не читалось и тени подобных чувств. В них горел лишь неподдельный интерес ко всему, что им предстоит увидеть и узнать, начиная с завтрашнего дня.