Чтение онлайн

— Мне удалось кое-что выяснить о Йорфсе, — угрюмо продолжал он. — Моё сообщение об обнаруженной планете не стало для властей новостью — во всяком случае, для посвящённых в тайну. Информация эта тщательно засекречена, и только в очень узких кругах знают правду. Я заплатил немалую цену за неё и узнал то, что мне знать не полагалось.

Альтаир надолго замолчал. Его глаза помутнели; минуты две или три он сидел, погружённый в воспоминания, задумчиво вращая в руках пустой стакан. Сол несколько раз собиралась нарушить молчание, — на языке вертелись десятки вопросов, но всякий раз слова застревали у неё в горле. Когда он вновь заговорил, Сол даже вздрогнула.

— Десять лет прошло… — мужчина тихо засмеялся и резко оборвал смех. — Целых десять лет — а мне кажется, будто это случилось вчера. Десять долгих лет — а я до сих пор помню глаза той девчушки с Йорфса. Она доверилась мне, научила меня своему языку, рассказала обо всём. И я имел неосторожность дать ей обещание. Я пообещал помочь, подарил призрак надежды… Я не могу взять свои слова обратно.

Сол кивнула, размышляя, как бы она сама поступила, окажись она на его месте. Каким был бы её выбор?

И поняла, что не знает ответ.

Можно ли добровольно ступить на путь самопожертвования? Может ли счастье и благополучие других быть более желанно, чем своё собственное личное счастье?

До сих пор в её нехитрой системе ценностей не было великих благородных целей, и уж тем более не было места альтруизму. Она просто жила: жила в своё удовольствие, наслаждаясь всеми благами цивилизации, которые можно было приобрести на вопиюще непристойную зарплату прима-пилота.

Нет, конечно, у неё был младший брат, и после трагической гибели родителей обязанность заботиться о нём легла на её хрупкие плечи. Но Рудис уже был вполне самостоятельным и почти совершеннолетним, да и сидеть на шее у сестры парень не собирался: на будущий год он окончит школу и, по всей видимости, будет поступать в лётную академию. Конечно, Рудис не прима, но он умён, талантлив и невероятно старателен, так что у него есть все шансы. На этом её материальное участие в судьбе брата закончится.

А помогать непонятно кому — вот так, безвозмездно и бескорыстно, не требуя ничего взамен… До сегодняшнего дня Сол не могла себе представить, что подобное может быть не просто уместным — единственно правильным, единственно верным. Это было выше её понимания.

Так было прежде.

Но сейчас что-то глубоко внутри неё ломалось, переворачивалось, перестраивалось, изменяясь навсегда.

— Я видела чёрную дыру на голограмме, — вспомнила Сол. — Вот только в нашу предыдущую встречу вы говорили об "Эр-икс одиннадцать". А планета, якобы уничтоженная чёрной дырой, — "Эр-икс один".

— Всё верно. Это одно и то же, — Альтаир иронично усмехнулся. — В документах, недоступных для простых смертных, RX-1 проходит как "RX-11". Они просто добавили единицу к номеру планеты. Полагаю, это было сделано намеренно, дабы ввести в заблуждение и сбить с толку случайных свидетелей. Ведь для программирования полётов планета так или иначе должна присутствовать в реестре, а "Эр-икс один" официально не существует уже сорок тысяч лет.

— Кто эти… — Сол не решилась сказать "существа" — ей показалось это грубым, — обитатели Йорфса?

— Люди. Точно такие же люди, как и мы с тобой. Я делал сравнительный анализ ДНК, и он подтвердил, что мы принадлежим к одному биологическому виду. — Альтаир мотнул головой, взъерошил рукой волосы — совсем как Сол, когда она была рассержена или взвинчена. — Сорок тысяч лет назад их предки попали на Йорфс. И каким-то образом оказались оторваны от цивилизации — без связи, без межзвёздных кораблей, и, как я сейчас понимаю, без каких-либо технических средств в принципе. Фактически, их оставили умирать. Разумеется, очень скоро они деградировали, скатились до первобытного строя. А затем начался неизбежный процесс становления цивилизации — медленный, тяжёлый, кровопролитный. Всё нужно было делать с нуля, заново изобретать велосипед, понимаете? Тысячи лет они были предоставлены сами себе — и были вынуждены смириться с этим. Они позабыли свои корни, свою настоящую родину. Придумали себе религии. Построили города. Научились пользоваться электричеством, открыли энергию атома и даже подошли вплотную к пониманию процесса извлечения энергии из ядерного синтеза. И они стремятся к большему: стремятся постичь суть корпускулярно-волнового дуализма, разрабатывают смелые теории, некоторые из них недалеки от истины, пытаются летать в космос, запускают искусственные спутники, беспилотники…

— Так вот кто запустил тот зонд, — прошептала Сол.

— Зондов было несколько, — Альтаир подошёл к зеркальному шкафу, взял с полки небольшой плоский предмет и протянул его Сол. — Один из них поймал я. Эта вещица была внутри. Гляди.

Сол ошеломлённо уставилась на металлическую пластину, на которой были выгравированы изображения обнажённых людей, мужчины и женщины: коренастые, плотные, ширококостные. Мужчина зачем-то согнул руку в локте, будто вызываясь добровольцем. На пластине были ещё некие символы, но их значение было сложно понять.

— Это всё похоже на какой-то чудовищный социальный эксперимент, — призналась Сол. Мысли её были в смятении.

Альтаир задумчиво кивнул, соглашаясь.

— Думаю, так и есть. И самое отвратительное — среди властей Единства есть те, кому обо всём известно, только они палец о палец не хотят ударить, чтобы помочь. Они вообще не желают вмешиваться в происходящее. Вместо этого они наблюдают, изучают, — вероятно, делают какие-то выводы… А тем временем на Йорфсе миллионами умирают люди. Знаете, какая там средняя продолжительность жизни? Всего лишь шестьдесят лет!

Сол вздрогнула.

— Планета не подходит для полноценной жизни, — продолжал Альтаир. — Слишком сильная гравитация — отсюда с возрастом неизбежные проблемы с опорно-двигательным аппаратом. Слишком высокий уровень ультрафиолетового излучения — а в последние годы он стал ещё выше, так как озоновый слой планеты истончается. Ты знаешь, чем чревата повышенная радиация. Слишком высокий процент кислорода в атмосфере… Более-менее приемлемый уровень кислорода на Йорфсе только в высокогорьях. На фоне этого слишком короткие сутки выглядят мелочью, но в конечном счёте на качество жизни влияет и это. Представьте, что в сутках не тридцать три часа, а всего двадцать четыре.

Сол честно попыталась представить. Даже лоб сморщила от напряжения.

— Не понимаю, — она яростно ударила кулаком по дивану, но мягкая ткань обивки спружинила, поглотив звук. — Эксперименты на людях давным-давно запрещены. К тому же это просто глупо: любые модели можно построить на компьютере. Да и кому нужен эксперимент длиной в сорок тысяч лет?

— Честно говоря, я и сам многого не понимаю, — признался Альтаир. — Например, как люди Йорфса утратили изначальные знания, как придумали свои религии, как вообще смогла развиться такая противоестественная и нежизнеспособная социальная модель — с диким неравенством, с фальшивыми ценностями, с бесконечными междоусобицами. Сорок тысяч лет — не такой уж большой срок.

Сол набрала в грудь воздуха, чтобы ответить, но была прервана громким нетерпеливым стуком в дверь.

— Войдите, — разрешил Альтаир.

Дверь скользнула в сторону, и в кабинет заглянул невысокий человек в таком же сером, как и у Альтаира, комбинезоне. Незнакомец бросил на Сол любопытный взгляд, но благоразумно промолчал.

— Разрешите доложить, — вошедший говорил медленно и чётко, но резкие суетливые движения выдавали его волнение. — Нам удалось выяснить, что послужило причиной инцидента. На двери в вентшахту установлены замки с голосовым управлением. Дверь открылась из-за произнесённого пароля.