Чтение онлайн

Мажордом, дюжий мужик с черной бородой и усами, примерно такого же возраста, что и де Вулф, ответил так:

— В прошлом году у нас пропало судно. Поговаривают, что оно затонуло, выйдя отсюда в Бьюд, но мы так и не нашли никаких обломков.

— И почему вы думаете, что на него напали пираты? — спросил Джон.

— Две недели спустя тело одного из убитых выбросило на песчаную косу Бронтон. На нем были раны от топора или мясницкого ножа. Некоторые говорили, что эти раны остались от удара о скалы, но там, где его нашли, нет никаких скал. И я утверждаю, что удары были нанесены острым оружием.

— Это было до того, как у вас появился коронер, чтобы расследовать это, — сказал де Вулф. — Почти то же случилось возле Илфракума, и нам нужно найти виновных и повесить их!

И он без обиняков сказал мажордому о том, что под подозрением Эпплдор, но это вызвало скорее смех, чем негодование.

— Эти олухи не смогли бы захватить даже коракл с монахинями, не говоря уже о купеческом судне! Удивительно, что они выходят в море на своих рыбацких лодках, при их-то глупости. Понимаете, все дело в браках между родственниками. В такой маленькой и удаленной деревеньке у них нет особого выбора.

Поскольку половина деревушек в Англии были столь же малы и удалены, де Вулфа удивило, откуда у мажордома такое презрение к этой конкретной деревне, но прежде чем смог спросить об этом, помощник де Гренвилля вернулся к пиратству.

— Не тратьте попусту время, осматривая такие места, как Эпплдор, коронер. Я прекрасно знаю, кто взял на абордаж наше судно — и, уверен, то же относится и к судну у Илфракума.

Он сделал паузу для пущего эффекта, уставившись темными глазами в лицо де Вулфу.

— Де Мариско — вот, кто вам нужен. Да только к нему не подступиться — он прочно засел на этой скале Ланди. Он не считает себя частью Англии и совершенно игнорирует ее законы. Его люди — шайка разбойников и пиратов. Больше и искать некого.

Его убежденность была впечатляющей, и де Вулф начал склоняться к мысли, что мажордом, возможно, прав.

Всадники въехали в Эксетер уже после вечернего звона. Но городские ворота были еще открыты — с каждым мартовским днем их запирали все позже и позже. Гвин оставил отряд еще за городскими стенами, свернув к себе домой в Сент-Сидуэлл, а солдаты поскакали к замку, и де Вулф сам отвел Одина в конюшню к кузнецу.

Коронер перешел улицу к своему дому и, устало стаскивая сапоги в прихожей, услышал доносившиеся из зала голоса. Голодный и страждущий, Джон раздраженно толкнул внутреннюю дверь, гораздо более интересуясь своим желудком, нежели гостем. Проходя к камину, он увидел Жильбера де Ридфора, оживленно беседовавшего с Матильдой. Одетый в простую коричневую тунику, француз, чей плащ с капюшоном лежал на стоявшем рядом табурете, учтиво поднялся, когда Джон вошел.

— Твоя супруга любезно развлекала меня до твоего возвращения, — промолвил он. — Мне не терпелось узнать, нет ли у тебя каких-либо новых идей, особенно по поводу того, где мне надежнее спрятаться.

Вместо обычной угрюмой встречи, Матильда подарила мужу робкую улыбку и заботливо осведомилась о его ноге.

— Ужин будет очень скоро, Джон, — добавила она нехарактерным для себя тоном. — Я велела Мэри постараться, так как снова пригласила отобедать с нами сэра Жильбера.

Де Вулф мысленно застонал, раздосадованный перспективой вновь развлекать гостя. Единственное, чего он сейчас хотел, это поесть и пойти в «Ветку плюща» повидаться с Нестой. Он бы даже предпочел просто посидеть с кувшином эля у камина, чем слушать треп жены и Жильбера о великолепии Нормандии.

Коронер опустился в кресло, освобожденное де Ридфором, севшим на стул напротив.

— Нет ли каких новостей? — настаивал бывший тамплиер.

Де Вулф устало покачал головой.

— Ничего. Зря съездили.

— А как насчет этого священника? И не появились ли в городе незнакомые рыцари?

— Я только что въехал в Эксетер, так что не было никакой возможности узнать, — раздраженно проговорил коронер. — После ужина мне нужно будет в замок, так что тогда я, быть может, смогу что-нибудь узнать.

— Кажется, мой брат идет вечером на пир в Гильдию кожевников, — сказала Матильда, возвращаясь к своему обычному невыносимому тону.

Однако де Вулф твердо решил бороться за свое алиби для посещения «Ветви плюща».

— Это будет позднее — и мне все равно необходимо доделать кое-какие дела в своей канцелярии, если так можно назвать эту нору в земле.

Вошла накрывать на стол Мэри, за которой приплелся, пошатываясь под тяжестью корзины поленьев, Симон. Затем он принес еще вина и эля, и весь последующий час был посвящен трапезе. Де Вулф сидел большей частью молча, стараясь пропускать мимо ушей настойчивые попытки Матильды выудить у де Ридфора подробности его жизни во Франции. Джону трудно было примирить образ сурового воина, знакомого по Палестине, с этим галантным и учтивым кавалером, явно умевшим, когда того требовали обстоятельства, обращаться с женщинами.

Де Вулф уловил в де Ридфоре затаенную тревогу, и заметил постоянные обеспокоенные взгляды, бросаемые на него гостем всякий раз, когда тому удавалось оторваться от назойливых расспросов Матильды. В конце концов, коронер сжалился над ним и поделился своими планами устроить его где-нибудь за городом.

— Я решил поселить тебя в своей родной деревне, где я родился и где у моей семьи родовое поместье, — предложил он.

Лицо француза просияло, его облегчение было очевидно, хотя злобный взгляд Матильды выдал ее чувства: она презирала свояков столь же сильно, насколько те недолюбливали ее.

— Ты уверен, что они меня примут, Джон? — спросил де Ридфор. — И где эта твоя деревня?

— В Стоуке, приблизительно в пятнадцати милях к югу от Эксетера, почти у самого побережья. Это всего несколько часов спокойной езды, если отлив позволит перейти реку у Тейнмута.

— Настоящая дыра, смею вас заверить, — фыркнула Матильда, — но признаю, это достаточно далеко, если вам действительно кажется, что следует оставить прелести городской жизни.

— Кроме вашего любезного гостеприимства, я ничего хорошего не вижу в Эксетере, мадам, — заметил Жильбер. — Я сижу весь день, как в тюрьме, на этом постоялом дворе, чтобы не привлекать к себе внимания.

Джон встал и потянулся: после целого дня в седле затекла спина. Зато нога, похоже, перенесла поездку отменно: не болела и практически не напоминала о себе.

— Я должен отлучиться на пару часов по делам. Ты остаешься или пойдешь к себе?

Матильда посмотрела на бывшего тамплиера, и от умоляющего выражения ее лица Джону стало тошно.

— Ты ведь сказал, что чувствуешь себя там, как в тюрьме, так что побудь еще, посиди спокойно у хорошего огня. Я велю слуге принести еще вина.

Де Вулфу было безразлично, изнасилует ли рыцарь Матильду на холодном каменном полу. Тем более что он подозревал, что даже столь бесстрашный крестоносец не позарится на такое сокровище. Направляясь к двери, Джон пообещал, что отвезет Ридфора в его новое убежище на следующее утро.