Вампитеры, фома и гранфаллоны
Шрифт:
Таким образом, когда умерла ее мать, мадам Блаватской было одиннадцать лет, и младшая сестра так вспоминает эти обстоятельства:
Когда умирала наша мать… она была полна вполне обоснованного беспокойства по поводу будущего своей старшей дочери и сказала: «Ну что ж. Возможно, хорошо, что я умираю. По крайней мере, я не увижу, какие тяготы падут на голову Елены. В одном я уверена: ее жизнь будет отличаться от жизни прочих женщин и ей придется много пострадать.
Можем ли мы сегодня, через 128 лет после описываемых событий, со всей определенностью предположить, что лада в отношениях матери и дочери не было? Вероятно, да.
Одно можно утверждать: даже в детстве мадам Блаватская ненавидела то, что другие женщины должны любить, – может, потому, что она была излишне дородной? Например, когда ей было шестнадцать лет (золотое время!), она жила со своим дедом и бабкой, и те решили отправить ее на бал. Твердо решили. Пригрозили, что отправят силой, если она не поедет сама. Так вот, если основываться на рассказе самой мадам Блаватской, она опустила ногу в кипящую воду и после этого шесть месяцев не могла нормально ходить.
Вот уж девственница так девственница!
Когда нога зажила, Елена вышла замуж за генерала Блаватского, а потом, сбежав от него, три раза объехала земной шар и научилась разным магическим штучкам – от ловкости рук до гипнотизма и тех древних ритуалов, которые, как говорят, могут производить чудеса.
Чудеса.
Мадам Блаватская нашла мир столь чудесным потому, как мне кажется, что жаждала чудес, а также поскольку сумела убедить и себя, и прочих людей, что чудо – то, что они видели. Даже живя без матери в пугающем ее доме деда и бабки, она источала тот же гипнотический магнетизм, который семьдесят лет спустя позволил Распутину обрести такое влияние на семью российского царя.
Например, сестра Вера вспоминает Елену в детстве как удивительно яркого рассказчика. «Она предавалась мечтам вслух и рассказывала нам о своих видениях, – пишет Вера, – таких же для нее осязаемых, как и сама жизнь». Однажды Елена, стоя на песчаной гряде, принялась рассказывать о море, растениях и о чудовищах, которые жили в том месте миллион лет назад. Неожиданно мечты стали для нее настоящим временем. «Мы находимся под водой! – закричала она. – Вокруг нас – тайны подводного мира!»
Она говорила об этом с такой убежденностью, писала сестра, в голосе ее звенело такое удивление, смешавшееся с ужасом, на детском лице застыло выражение такого дикого восторга и страха, что… когда она, громко крича, упала на песок, мы с отчаянными воплями упали вслед за ней, полностью уверенные в том, что море поглотило нас и мы более не существуем.
Много лет спустя, овладев новыми фокусами, мадам Блаватская посетила своих русских родственников. Брат, скептически относившийся к ее рассказам о Марко Поло, попросил сестру показать ему что-нибудь, чего он не сможет объяснить. Мадам велела ему поднять и опустить маленький шахматный столик, что было нетрудно сделать. Потом она уставилась на стол, не трогая его, а по прошествии времени вновь попросила брата поднять его. С таким же успехом он мог бы попытаться поднять Кремль. Другие атлеты совершили свои подходы, но – с таким же успехом. Они разломали столик, однако оторвать его от пола не сумели.
Мадам Блаватская провозгласила: а теперь столик стал вновь легким как перышко! И все получилось!
Я называю это гипнотизмом.
Конечно, мое определение не вполне убедительно. Описываемый эпизод произошел много лет назад, и я не нашел у мадам Блаватской ни одного признания относительно того, что она действительно владела искусством гипноза. Столь же малоубедительно могут звучать мои слова о том, что мадам Блаватская была удивительно искусна в фокусах, демонстрации ловкости рук и так далее – время от времени с легкой добавкой в виде чревовещания.
Прочитав много о мадам, я часто о ней думаю и прихожу к выводу, что она была не только истинно религиозна, но и при случае была способна на жульничество. Вспомните хотя бы эпизод, когда она разыграла посетителя из Нью-Йорка, мистера У. К. Джаджа. Инструментом розыгрыша стала маленькая китайская шкатулка, стоявшая на письменном столе мадам, у которой было множество ящичков. «Обычная шкатулка, каких полно», – позднее писал мистер Джадж. Ха! Если бы!
Не раз один из этих ящичков становился местом, где исчезали различные вещи. И столь же часто, с другой стороны, он был местом рождения предметов, которых до того момента в комнате не было. Я часто видел, как она клала в ящик маленькие монетки, кольцо или какой-нибудь амулет, закрывала его, вновь открывала, и вещицы там не оказывалось.
Ха!
Соучредителем Теософского общества наряду с мадам Блаватский, как я уже говорил, был полковник Генри С. Олкотт, к моменту их встречи – разведенный юрист. Однажды полковник принес мадам кое-какой материал для полотенец. Материал нужно было порезать и обметать. Как заметил полковник, пока мадам Блаватская выполняла эту работу, она шутила с кем-то невидимым, кто сидел под столом и кого она пинала ногой. Полковник поинтересовался, что за невидимое создание занимает ее внимание, после чего мадам ответила:
– О, это маленькая тварь элементарного уровня, она тянет меня за платье и чего-то хочет от меня.
Тогда полковник предложил мадам поручить работу этой элементарной твари, поскольку сама мадам Блаватская швея была никудышная, а домашние дела выполняла кое-как.
Мадам положила полотенца в стеклянный книжный шкаф, закрыла дверцы и около двадцати минут говорила с полковником об оккультных вопросах, пока кто-то вроде мыши не пискнул из-под ее рабочего стола. Полковник встал и открыл шкаф. Догадайтесь, что он нашел? Полотенца – обметанные, но из рук вон плохо.
Кстати, полковник Олкотт совсем не был бестолочью. Как офицер, он был отмечен заслугами за участие в Гражданской войне, а также известен как непримиримый борец со взяточничеством в армии. Полковник также занимался введением новых сельскохозяйственных культур и успешно экспериментировал с сортами сахарного тростника, способными переносить климат умеренных широт.
В чем-то полковник Олкотт напоминает мне Генри А. Уоллеса. Тот был министром сельского хозяйства в правительстве Франклина Д. Рузвельта и тоже экспериментировал с новыми сортами растений, а к концу своей жизни увлекся оккультизмом.
Полковник Олкотт был столь уважаем за ясность ума и рассудительность, что стал членом элитного «комитета троих», которому было поручено расследовать заговор, приведший к смерти Авраама Линкольна.
Полковник был и известным адвокатом, чья работа в сфере страхового законодательства оказывает влияние и на современную теорию и практику. Но, как бы там ни было, он всем сердцем поверил, что те полотенца обметала некая прекрасная фея.
Более того, полковник был готов верить в невероятное еще до того, как встретился с мадам Блаватской. Увиделись они впервые в доме Эдди в Вермонте, где мадам вручили в качестве сувенира колодку с медали ее отца. Полковник писал: