Чтение онлайн

В свете всего сказанного, мы можем понять ту особую духовную опасность, которая грозит любому виду эмоциональной религии. Религия "адского пламени", которая использует театрализованные обряды "возрожценцев" для того, чтобы стимулировать угрызения совести и вызвать кризис внезапного перевоспитания; культ "спасителя", который постоянно разжигает то, что святой Бернар называет amor camalis или плотской любовью к аватаре или личностному Богу; религия мистических ритуалов, внушающая страх, почитание и эстетический восторг с помощью таинств и церемониалов, музыки и благовоний, сверхъестественной тьмы и священного огня – любая из этих религий рискует превратиться в форму психологического идолопоклонства, в котором Бог отождествляется с экзальтированным отношением к Богу, а эмоция, в конце концов, становится самоцелью, которую жаждут и которой поклоняются ее почитатели, уподобляющиеся наркоманам, которые всю жизнь гоняются за своим искусственным раем. Все это достаточно очевидно. Но не менее очевидно и другое – религия, которая вообще не взывает к эмоциям, имеет очень немного приверженцев. Более того, как только на арене возникают активно взывающие к эмоциям псевдорелигии, они тут же привлекают к себе миллионы восторженных сторонников из числа тех масс людей, для которых истинные религии перестали иметь смысл или перестали быть утешением. Но если любому приверженцу псевдорелигии (типа современного нам политического идолопоклонства, состоящего из национализма и революционности) доступ к истинной духовности наглухо закрыт, то для приверженцев даже самых эмоциональных разновидностей истинной религии эта дорога всегда остается открытой. Те, кто действительно прошел по этой дороге до самого конца и обрел знание, единящее их с божественной Основой, составляют очень незначительное меньшинство. Зов слышат многие; но стать избранными решаются очень немногие, и потому избранных так мало. Остальным, как считают восточные комментаторы Вечной Философии, предоставляется еще один шанс сдать, в более или менее благоприятных обстоятельствах (в зависимости от их заслуг), экзамен по космическому мышлению. Если они его "сдают", то переходят в некое райское состояние более свободного личностного существования, из которого (непосредственно или через дальнейшие инкарнации) они могут окончательно уйти в вечность. Если они "проваливаются", то временно погружаются в более густую тьму и заковываются в более прочные оковы своеволия, являющееся корнем и принципом всего зла.

Следовательно, мы можем сделать вывод, что эмоциональная религия, если к ней относиться искренне, может дать неплохие результаты, но далеко не самые лучшие. Река эмоций впадает в море единящего знания и желающие плыть по ней в этом направлении, считаются хорошо подготовленными, если использовали эмоциональный подход, не поддаваясь искушениям, которыми изобилует этот путь. Только абсолютно бескорыстные и просветленные индивидуумы могут творить добро, за которое не надо расплачиваться (в той или иной форме) реальным или потенциальным злом. Религиозные системы мира были созданы людьми, большинство из которых не были абсолютно бескорыстными или просветленными. Поэтому у любой религии есть мрачный и даже ужасный аспект и хотя иногда религия творит добро безвозмездно, все же, в большинстве случаев, за него приходится расплачиваться, либо сразу, либо "в рассрочку". Обостряющие эмоции доктрины и обряды, играющие важную роль во всех организованных религиях мира, не являются исключением из этого правила. Они творят добро, но не безвозмездно. Размеры оплаты зависят от природы индивидуальных верующих. Некоторые принимают решение полностью погрузиться в эмоциональность и, становясь идолопоклонниками чувства, расплачиваются за положительные аспекты избранного ими культа духовным злом, которое может перевесить эти положительные свойства. Другие сопротивляются искушению самовозвеличивания и продолжают укрощать свое "я", в том числе и его эмоциональную сторону, и поклоняются Богу, а не своим представлениям о Нем. Чем дальше они продвигаются в этом направлении, тем меньше они должны платить за положительные результаты, которые большинству из них могла принести только эмоциональность.

Ненормальное физическое состояние, которым зачастую сопровождается непосредственное ощущение божественной Основы, ни в коей мере не является существенной частью этого ощущения. Многие мистики с сожалением указывали на то, что подобные вещи являются признаком не божественной благодати, а слабости тела. По словам де Кондрена, левитация, транс, потеря сознания – это "животное, плотское восприятие священного божественного послания".

Суфии считают чудеса "занавесом", разделяющим душу и Бога. Учителя индийской духовности говорят своим ученикам, чтобы те не обращали внимания на сиддхи, или психические силы, которые могут прийти к ним непрошенными, будучи побочным продуктом сосредоточенного созерцания. Учителя предупреждают, что культивирование этих сил отвлекает душу от Реальности и воздвигает непреодолимые препятствия на пути к просветлению и освобождению. Подобную позицию занимают и лучшие буддистские учителя, а в одной из священных книг Пали содержится сухой комментарий Будды по поводу удивительного дара левитации, который продемонстрировал один из его учеников. Будда сказал: "Это не приведет к обращению неверующих и не даст никаких преимуществ уже обращенным". После чего он вернулся к беседе об освобождении.

Поскольку рационалисты ничего не знают о духовности и считают материальный мир и свои представления о нем единственно важными проблемами, им очень хочется убедить себя и других, что чудес нет и быть не может. А комментаторы Вечной Философии, знакомые и с духовной жизнью, и с порождаемыми ею побочными явлениями, убеждены в том, что чудеса действительно случаются, но считают их явлениями незначительными и несущими в себе, по большей части, отрицательный и антидуховный заряд.

Чудеса, которые в настоящее время пользуются самым большим спросом и постоянно имеются в наличии, относятся к области психического исцеления. Евангелие говорит о том, в каких обстоятельствах и до какой степени можно применять способность к психическому исцелению: "Ибо что легче сказать: "прощаются тебе грехи", или сказать: "встань и ходи"?" Если индивидуум может "прощать грехи", он имеет право пользоваться своим даром исцеления. Но полностью прощать грехи может только тот, "кто знает о чем говорит", будучи бескорыстным проводником божественного Духа. Геоцентрические святые вызывают у обычных, непреображенных человеческих существ и любовь, и благоговейный ужас; людям хочется быть к ним ближе, но сама их святость вынуждает людей говорить: "Оставь меня, ибо грешен я". Святость геоцентрического святого делает его способным простить грехи тех, кто приближается к нему, и в результате они получают возможность начать все с начала, принять последствия своих прошлых проступков (поскольку последствия, конечно же, имеются) с обновленным духом, что сделает возможным нейтрализацию зла или даже трансформацию его в добро. Менее идеальное прощение грехов может быть даровано теми, кто сам не обладает выдающейся святостью, но имеет основания говорить от лица учреждения, которое грешник считает проводником сверхъестественной благодати. В этом случае между непреображенной душой и божественным духом устанавливается только косвенный контакт, возникающий в воображении грешника.

Святые, являющиеся бескорыстными проводниками Духа, могут совершенно спокойно заниматься психическим врачеванием; они будут знать, когда больной готов принять прощение грехов вместе с исцелением тела. Те, кто не обладает святостью, но может прощать грехи в силу своей принадлежности к учреждению, которое считается проводником благодати, также могут заниматься врачеванием с уверенностью, что не причинят больше вреда, чем пользы. Но, к сожалению, некоторым людям способность к психическому врачеванию дается от рождения, а другие способны развить ее, не приобретая при этом ни малейшей святости. ("Можно обладать таким даром и при этом быть страшным грешником".) Подобные люди безудержно используют свои способности либо ради заработка, либо ради тщеславия. Зачастую они достигают феноменальных результатов, но поскольку не обладают способностью прощать грехи и даже не понимают психические обстоятельства или причины болезни, которую чудесным образом изгнали из тела, они оставляют душу опустошенной и готовой принять семь других дьяволов, каждый их которых еще хуже изгнанного.

Иными словами, ритуалы, таинства и церемониалы приносят пользу до тех пор, пока они напоминают их участникам об истинной Природе Вещей, напоминают о том, какую связь с миром и его божественной Основой они должны бы были и (если бы только покорились имманентному и трансцендентному Духу) на самом деле могли бы установить в действительности. Теоретически, любой ритуал или таинство приносят пользу при условии, что символизируемый объект обязательно является определенным аспектом божественной Реальности и связь между символом и фактом четко обозначена и постоянна. Точно так же можно сказать, что любой язык теоретически так же хорош, как и любой другой. Человеческие ощущения можно адекватно выразить по-китайски, по-английски или по-французски. Но на практике, китайский лучше всего подходит тем, кто вырос в Китае, английский – тем, кто вырос в Британии, а французский – тем, кто вырос во Франции. Разумеется, разобраться в ритуале и понять его смысл гораздо легче, чем овладеть тонкостями иностранного языка. Тем не менее, то, что верно для языка, то, в значительной степени, верно и для ритуала. Ибо людям, которые привыкли думать о Боге с помощью определенного набора символов, очень трудно начать думать о Нем посредством других, не почитаемых ими, слов, церемоний и образов.