Чтение онлайн

— Хорошо поработали, — похвалил я этих двоих. — Перезаряжайтесь и начинайте сбор туш. Бубен, помоги им с расчленёнкой.

Дальше не происходило ничего экстраординарного: Вин, Череп и Бубен занялись свежеванием собачьих туш, Фазан, как и прежде, возится с движком, Палка и Гадюка сидят в автобусе, а я стою на вышке и присматриваю за всем этим борделем…

Примерно через двадцать минут из автобуса вышла Гадюка.

Она подошла к антенне и начала подъём.

— Куда лезешь? — спросил я по рации.

Но она ничего не ответила и продолжила лезть наверх.

— Ты чего такой недружелюбный? — спросила она, поднявшись на площадку.

— Ха, — изрёк я. — Ты, наверное, лучше всех осведомлена об этом.

— Да, Лапша совсем поехала, — произнесла Гадюка, сев на край площадки и свесив ноги. — Но по вам сразу было видно, что вы не пара.

— Неужели, блин? — саркастическим тоном спросил я.

— Спроси любого, Студик, — кивнув, ответила она. — Разница в возрасте — это первое…

— Короче, — прервал я её. — Нахуя ты сюда залезла?

— Просто поговорить и побыть в твоей компании, — невинно улыбнувшись, ответила Гадюка.

— Ты только что поговорила и побыла в моей компании, — сказал я. — Упёздывай обратно и будь готова к бою. Это приказ.

Ей не понравилось такое обращение, она неодобрительно нахмурилась и даже открыла рот, чтобы что-то сказать.

— Есть какое-то мнение по поводу моего прямого приказа? — участливым и нарочито дружелюбным тоном спросил я. — Хочешь поговорить об этом?

Гадюка закрыла рот, затем тяжело вздохнула, покачала головой и поднялась на ноги.

— Мы не так начали, Студик, — произнесла она и начала спуск с антенны радио и телевещания.

Вот не люблю таких людей — испортила мне отношения с Лапшой, а теперь набивается в друзья. Нахуя, а главное — зачем?

Ещё и манипулирует, сука.

— Ми ни так начали, Студек… — передразнивая её, пробурчал я.

Возвращаюсь к наблюдению. Хрен его знает, сколько Фазан провозится с двигателем, поэтому хрен знает, сколько мы тут проторчим…

*Республика Казахстан, Атырауская область, город Атырау, 29 сентября 2027 года*

— Это что, православное кладбище? — спросил Вин, смотрящий в окно.

— Похоже, что да, — ответил я и достал телефон.

Открываю офлайн-карту и смотрю на местность.

Кладбище, и вправду, православное, но сразу после него стоит мусульманское кладбище.

Это значит, что нам нужно проехать по улице Талгата Бигельдинова, свернуть направо и выехать на проспект Султана Бейбарса.

«Ну и названия, блин…» — подумал я. — «То ли дело у нас — Дружбы, Кирова, Тольятти, Октябрьский и так далее…»

Насколько мне известно, у них тут тоже, раньше, было точно так же…

Поднимаюсь обратно в люк пулемётной турели и сажусь на металлическое сиденье.

«Можно было, блядь, обить хотя бы кожей», — подумал я с недовольством. — «Это нетрудно, а комфорта добавляет в разы».

Проезжаем оба кладбища и оказываемся на проспекте Султана Бейбарса.

— Абулхаир хана… — прочитал я название следующей улицы, ведущей к аэропорту. — Стоп машины!

Автоколонна остановилась и я вылез из люка, после чего встал на крышу автобуса и начал осматриваться по сторонам в ЭМ-режиме.

Ничего такого тут нет — ожидаемо.

На въезде в город мы столкнулись с охуевшим верблюдом, который решился на атаку. Очередь из КПВ закончила с его существованием, а тушу мы просто бросили, чтобы не терять время зря.

Все заинтересованные морды должны находиться там, чтобы проводить верблюда-мутанта в последний путь и, заодно, поучаствовать в поминальном ужине в его честь…

— Дальше я пешком, — сказал я в рацию. — Оружие держать наготове и ждать команды.

Спрыгиваю на асфальт и иду по улице этого самого Абулхаир Хана, кем бы он ни был.

«Хан — это, наверное, типа царя?» — предположил я, крутя головой и пытаясь вычленить любой признак жизни. — «Или короля?»

Метров через двести пятьдесят, я зафиксировал первые признаки обитания людей в аэропорту — за мной наблюдают люди, стоящие за баррикадами из мешков с песком, расположенными на площадках самопальных стен.

Решение со стенами тут простое и понятное: сюда свезли крупнокалиберные бетонные трубы, которые поставили вертикально и сформировали из них стены.

«Это же точно так же, как в Волгодонске», — припомнил я, где уже видел такое.

Внутри труб, готов дать правую руку на отсечение, утрамбованы камни или песок, что должно в разы повысить их стойкость даже к малокалиберным снарядам.

По мне не стреляют, хотя давно уже могут, а это значит, что можно приближаться.

Приближаюсь к вратам в стене метров на пятьдесят и останавливаюсь.

— Ты кто такой?! — окликнул меня мужик в бронежилете и каске, стоящий за «Утёсом».

По виду — славянин. Ну, или не славянин, но точно не казах. Слишком русые волосы и слишком голубые глаза у него, как для казаха…

Я насчитал только на линии их обороны шестнадцать человек.

Внутри же так много людей, что даже не подсчитаешь быстро.

— Зови меня Студиком! — представился я. — А затем зови своего начальника — я прибыл из Волгограда!

Примечания:

1 — Пермабафф — от англ. permanent — «постоянный» и buff — «полировать» или «шлифовать» — означает то же самое, что и бафф, но постоянного действия, то есть, навсегда и насовсем.

Глава двадцатая

Филадельфийская раковина

*Республика Казахстан, Атырауская область, город Атырау, 29 сентября 2027 года*

— Значит, это ты Студик? — спросил парень лет двадцати, одетый в местный армейский камуфляж.

Точно такой же до сих пор носит Майор.

Противоосколочного комбинезона на этом парне нет, зато есть местный бронежилет и кевларовый шлем с креплением под ПНВ или тепловизор.

Также у него в комплекте недешёвые на вид наколенники и налокотники — мотоциклетные, с названием бренда, который мне ничего не говорит.