Чтение онлайн

– А теперь вот муж уснул, и третий день просыпаться не хочет. Уж будили его, будили. Царь из пушек палить велел - даже не пошевелился. Лекарей призвали видимо-невидимо. Но они и со старшим царевичем ничего сделать не могли, так и тут руками развели. Шаманы хана Загорского и Ивану помочь не смогли: чародейство, говорят, чёрное, не снять, только богам молиться.

– А молитвы не помогают… - задумчиво проговорила я.

– Не помогают, - подтвердила очевидное царевна.
– Может, ты поможешь? Всё, что скажешь, для тебя сделаю!

– Говорила уже, обещаниями такими не разбрасывайся, - отмахнулась я.
– Не знаю я такого колдовства. А значит, и помочь…

– Ты хоть попробуй!
– взмолилась она.
– Не к кому мне больше идти! Не к кому! Я бы и на Буян к Яге пошла, да не успею!

Царевна разрыдалась, и меня кольнула совесть пополам с тревогой: «Сперва старший сын, теперь средний. Так и до Илюшки очередь дойти может. Хоть и лжец, а всё же…» Я закусила щёку изнутри, не позволив себе додумать, что «всё же». Сосредоточиться на помощи неизвестному царевичу было куда проще и безболезненнее.

– Ты вот что, царевна, - сказала я наконец.
– Погоди. Подумать мне надо. А может, и побывать кое-где. Сразу тебе ответить не могу. Извини.

– Дозволишь тут подождать, или позже приходить велишь?
– только и спросила она, сверкнув в темноте глазами.

– Да куда ты в такое время пойдёшь, - покачала головой я.
– У меня переночуешь. Только уж не обессудь: ни царских палат, ни тем более царских кроватей у меня нету.

Царевна пробормотала что-то про мягкую траву у забора. На что я только ухмыльнулась и подтолкнула её к избе.

За поздним ужином тема не поднималась. Царевна, видимо, боялась всё испортить неосторожным словом. А мне попросту не о чем было говорить. В общем, ужин не удался. Гостья по понятным причинам есть не хотела, а мне испортила аппетит её кислая мина. Едва не насильно напоив сонным зельем, я отправила её спать. Судя по тёмным кругам под глазами, это лучшее, что сейчас можно было сделать для перепуганной царевны. А когда дыхание на скрытой за шторкой лавке выровнялось, я снова вышла во двор.

– Хозяин лесной!
– вполголоса позвала я лешего.
– Выйди ко мне, поговорить

надо.

Леший появился как всегда бесшумно. Надо признать, выросший на пустом месте пень с глазами, сверкающими потусторонним зелёным светом, впечатлял.

«Хорошо, что Миру снотворным напоила, - подумала я.
– А то как выглянула бы она в окошко полюбопытствовать… И объясняла бы я потом, что царскую невестку не только не ела, но даже пальцем не тронула».

– Скажи, лесной хозяин. Есть у нас такая нечисть, чтобы людей в сон вечный вгоняла?
– спросила я, собравшись с мыслями.
– Повадилось в столице что-то царевичей изводить. Скоро ни одного не останется, а там понять не могут, кто это порезвиться решил.

– Слыхал я про царских сынов, - степенно ответил леший.
– Почитай, кажная вторая девка, что за грибами с товарками идёт, о том гутарит.

– И что говорят?
– заинтересовалась я.

– Что прокляли царский род за то, что младшенький их обеты брачные нарушил, да жену свою извести надумал.

– Ого… - опешила я.

– Да только врут. Кто бы проклял? Перевелись ведьмы на берендейской земле.

А те, что есть, слабые да хилые. Да и нет им дела до неверных мужей. Они и сами… Гм… Ну, некоторые…

– Понятно, - кивнула я прежде, чем успела услышать очередное нелестное сравнение.
– Значит, не знаешь ты такой нечисти?

– И колдовства такого не знаю, - подтвердил леший.

Разочарованная, я вернулась в избушку. Но и домовой меня ничем не порадовал.

– Уснул, - хмыкнул он.
– Мало ли отчего да почему. Мож, оно и к другим цепляется. Так что ты девку-то царскую подальше держи…

– Если бы цеплялось, там полстолицы уже бы слегло, - отмахнулась я.
– Старший когда ещё болел. Ты по делу говори, хозяин домовой. Слыхал о такой беде?

– Я много чего слыхал. Да и кой-чего видал, - уклончиво отозвался тот.
– Но сказать мне тебе нечего. Мало ли, чего он разоспался. Царевна-то не ведьма. Что она увидит? Что почует? Самой тебе надо туда идти. Посмотреть, пощупать, понюхать…

– Понюхать?!

– А ты как думала? Мож, ещё и на язык попробовать. Помнишь, как травки распознавала.

– Вот ещё только царевичей я на зуб не пробовала, - невольно ухмыльнулась я.
– Там точно решат, что я не наелась царевной и решила закусить царевичем.

– А что? Дурная слава, она пуще стражей бережёт, - пожал плечами старичок.

– Обойдусь без таких обрежников. И так эта слава впереди меня бежит. Слыхал, небось, что леший про деревенские разговоры рассказывал.

– А и пусть себе разговоры разговаривают. Про Ягу чего только не разговаривали. А как припекало, всё едино к ней на поклон шли.

– Значит, только щупать, - сдалась я.
– Иначе никак?

– Отчего же? Можно и иначе. Плюнь на царевича, да девку не солоно хлебавши обратно в палаты отправь.

– Не вариант, - буркнула я.
– Пойду завтра с царевной. Не съедят же меня

там…

– Не съедят, - на полном серьёзе подтвердил домовой.
– У ведьм кровь ядовитая.

– Хорошо, что я в прошлой жизни в доноры не пошла, - проворчала я, умащиваясь на лавке.

Домовой не ответил. Тишину нарушали только стрёкот цикад за окном да мерное дыхание спящей царевны. А вот ко мне сон не шёл. Гадая, что за пакость подкосила царское семейство, я старательно отгоняла мысли о том, что рискую завтра же столкнуться с Ильёй. Не то чтобы я боялась, что он сможет узнать меня под личиной. Хотя зарубочку в памяти перекрасить свой приметный и единственный сарафан сделала. Но смогу ли я равнодушно пройти мимо и не выдать себя сама? Что-то мне подсказывало, что нет.

Я успокаивала себя, вспоминая, что вроде все царевичи со своим семьями живут отдельно. Что Илья вовсе не обязательно будет сидеть у постели больного брата: что ему там делать. Но какое-то неприятное предчувствие всё равно не давало мне покоя. В результате заснула я перед самым рассветом, и то видела во сне исключительно какие-то кошмары и наутро встала совершенно разбитой. А потом увидела кошмар наяву.

ГЛАВА 29

Мою идею пойти с ней царевна восприняла «на ура». Если и удивилась чёрному цвету моего ещё вчера синего сарафана, то говорить ничего не стала, и я была ей за это благодарна. То ли Мира считала, что у ведьм свои причуды. То ли, что более вероятно, свою роль сыграло то, что чёрный не считался в Берендее цветом печали, отдавая эту незавидную привилегию серому.