Чтение онлайн

«На какие, однако, выверты идёт подсознание человека, чтобы выгородить себя любимого, - подумала я, усилием воли разогнав бредовые мысли.
– Что угодно выдумаем, лишь бы казаться лучше, чем мы есть на самом деле. А в действительности всё просто. Она хорошая девушка, а я - завистливая и неудачливая любовница!»

Я скрипнула зубами и склонилась над молодым русоволосым мужчиной, лежащим передо мной. Красивое, хоть и слишком худое, на мой взгляд, лицо. Русые волосы и борода, которую явно аккуратно подстригали. Запавшие глаза, очерченные тёмными тенями. И неестественная неподвижность, сразу навевавшая мысли о ненормальности такого сна.

У нормального спящего может сбиться ритм дыхания, дрогнуть веки, пошевелиться пальцы, не говоря уже о том, что во сне мы порой переворачиваемся с боку на бок. А царевича можно было бы перепутать с восковой куклой, если бы не едва заметно вздымающаяся грудь.

Я обошла кровать и взяла спящего за лежащую поверх тонкого одеяла руку. Разумеется, никакого отклика не последовало. Но я уже и без того поняла, что всё очень и очень нехорошо. А уж когда прикрыла глаза, стараясь сосредоточится на магических потоках, как учила когда-то Ядвига, мне и вовсе поплохело.

Молодой мужчина был словно опутан не видимой обычным зрением паутиной. Тонкие нити грязно-зелёного цвета пронизывали его тело насквозь, обвивались вокруг сердца и уходили прочь, растворяясь в окружающем пространстве. А по этим паутинкам медленно, но неотвратимо из царевича утекала сама жизнь.

Я осторожно попыталась зацепить одну такую паутинку своей собственной силой и разорвать. Но едва она натянулась под моим давлением, как царевич застонал и выгнулся дугой, словно мои действия причинили ему боль.

Закусив губу, я потянула сильнее. Мужчина вскрикнул, и носом у него вдруг хлынула кровь. Но при этом глаза так и остались закрытыми. Я каким-то шестым чувством поняла, что если продолжу в том же духе, то скорее убью его, чем разбужу, и медленно отпустила зелёную нить. Ответом мне послужил долгий облегчённый выдох, и всё снова вернулось к первоначальной неподвижности. Только Мира, глотая слёзы, хлопотала вокруг мужа, утирая замаравшую исхудалое лицо кровь.

«Ну что, ведьма всемогущая, - спросила я себя, отступая, чтобы не мешаться у царевны под ногами, - что делать будешь?»

– Что делать прикажешь, матушка?
– озвучила мои мысли Мира, поднимая на меня какой-то больной взгляд.

– Пока не знаю, - честно ответила я.

– У тебя хоть что-то случилось, - с долей разочарования опустила голову она.

– Вели отвезти меня обратно в лес. Думать буду, - буркнула я.

– Когда за ответом прийти прикажешь?

– Когда, когда… - едва слышно проворчала я себе под нос.
– Если бы я сама знала…

– Прости, матушка, не дослышала я, - подошла ближе Мира.

«Вот только стоящей над душой царевны мне для решения этой мерзкой загадки и не хватало!
– обозлилась я, не зная ни как отказать ей, ни как дать знать, если действительно что-нибудь сумею придумать.

– Голубя дай почтового, - наконец додумалась я.
– В клетке. И с зерном или чем их тут кормят. Будут новости - пришлю.

Она закивала и бросилась вон из комнаты, словно от скорости, с какой она сможет исполнить мою просьбу, действительно зависела жизнь её мужа. Я почувствовала себя ещё гаже. Дала надежду, оснований для которой не было никаких.

Когда слегка запыхавшаяся царевна вернулась за мной, я молча пошла следом. «Вот так и возникают мифы о злых нелюдимых ведьмах, - мелькнула в голове бредовая мысль, - а мы не злые, мы задумчивые…»

Хотя я в тот момент была именно злой. Что толку с того, что я такая вся из себя одарённая, если сделать ничего не могу. Вот оно, чёрное колдовство. Чернее не бывает, хоть и зелёное, зараза. А я кручусь рядом в полном бессилии. Даже проследить, что за тварь присосалась к бедолаге, и то не могу. Нити словно растворялись в пространстве, теряясь из виду. Я понимала, что где-то они соткутся вновь и сплетутся в лапах у той нечисти, которая всё это устроила. Но где? У кого? Этого я не знала, и как узнать, не понимала, сколько ни ломала голову.

Конечно, существовала мизерная вероятность, что эти нити так нигде и не сходятся, просто рассеивая жизненную силу царевича в окружающем пространстве.

Но такой вариант я всерьёз не рассматривала. Слишком ювелирное колдовство для того чтобы просто так убить. Смысл? В любых детективах всегда рефреном звучало «ищи, кому выгодно». Но как я ни крутила, смерти царевичей были невыгодны никому. Ну, разве что Илье, который, как я поняла, пока не болел. Но чтобы мой бывший жених позарился на корону и ради этого принялся с помощью какой-то нечисти уничтожать братьев… В такое я была не способна поверить, даже если бы и захотела. Да, трусливый врун и неверный муж. Но не убийца.

Однако на всякий случай, уже забираясь в карету, я спросила Миру:

– Скажи, царевна, а коли муж твой помрёт, кто царём станет?

Та поджала кубы, но всё же ответила:

– Никто не станет. Есть у нас царь. Он-то помирать не собирается.

– А после него?

– Илья после него, - недобро сверкнув глазами, отозвалась она.
– Вижу я, куда ведёшь, ведьма, да только не там смотришь. Илья царствовать никогда не желал. И сейчас не желает. Да он и царевичем-то быть не хочет. Вон чего давеча учудил. Взял да…

– А племянники какие-нибудь, дядья?
– поспешно перебила я, не имея ни малейшего желания в очередной раз выслушивать взгляд с другой стороны на собственную печальную историю.

– Нет никого, - развела руками царевна. Едва я прекратила пусть и не впрямую, но всё-таки обвинять её родственников, она вновь превратилась в обычную грустную и испуганную женщину, единственная надежда которой как раз усаживается в карету.
– Случись что такое - вече решать будет. А что уж решит - никто не ведает.

– Понятно, - кивнула я, принимая у подбежавшего мальчишки большую клетку с тремя голубями.

– Корм на задки привязали, - отрапортовал он, явно не испытывая никакого пиита перед страшной ведьмой.

– Я постараюсь помочь, - проговорила я, заметив, как Мира с тенью улыбки проводила пацана добрым взглядом.

– Сын, - пояснила она то, о чём я и сама догадалась.
– Он всего не знает. Бережём…

Я невольно скользнула взглядом о большому трёхэтажному терему, где наверняка жила уйма народу, включая слуг, работников, воинов и ещё боги знают кого. И никто при этом не растрепал пацану, что в действительности происходит с его отцом? Для меня это было удивительно. Ещё по той прошлой жизни я выучила, что всегда найдётся «добрая душа», считающая своим долгом облагодетельствовать кого-нибудь горькой правдой, а за неимением оной хотя бы обычной брехнёй. Но здесь царили другие отношения. И я мысленно поклялась себе, что сделаю всё от меня зависящее, лишь бы вихрастый пацан с ясными глазами так никогда и не узнал, как близко от Г рани прошёл его отец.