Чтение онлайн

— А мне плевать на тебя, — вдруг сказала Даша. — Честно. Пришла, наговорила гадостей, пытаешься вернуть то, что сама потеряла. Но это так не работает! Люди — не вещи! Их нельзя вернуть просто потому, что захотелось.

Элеонора уставилась на неё.

— Ты… ты кто такая, чтобы мне указывать?

— Я та, с кем он сейчас сидит. Та, кому он улыбается. Та, кому он пирожки печёт. А ты — та, кого он бросил. И это твой выбор, не его.

В кофейне повисла тишина.

Илья за стойкой замер с чашкой в руке.

Артём смотрел на Дашу с удивлением и восхищением.

Элеонора медленно багровела.

— Ты пожалеешь, — прошипела она наконец. — Ты ещё узнаешь, кто я такая.

— Я знаю, кто ты такая, — спокойно сказала Даша. — Ты та, кто бросает людей, когда им трудно. А потом хочет вернуть, когда им хорошо. Такие не заслуживают второго шанса.

— Артём! — взвизгнула Элеонора. — Ты будешь это слушать?!

— Буду, — сказал Артём. — И скажу тебе то же самое. Уходи. Пожалуйста.

Элеонора постояла ещё секунду, сверля их взглядом. Потом развернулась и вылетела из кофейни, хлопнув дверью так, что звякнули чашки на стойке.

— Ничего себе, — выдохнул Илья. — Я ее никогда такой не видел! Ты как?

— Не знаю. Кажется, меня сейчас вырвет.

— Это адреналин. Пройдёт.

— Ты уверен?

— Да. Дыши глубже.

Она сделала несколько глубоких вдохов. Дрожь постепенно утихла.

— Я наговорила лишнего? — спросила она.

— Ты сказала правду. То, что я сам должен был сказать давно.

— Она же теперь будет мстить.

— Пусть только попробует.

Даша посмотрела на него. В его серых глазах было столько тепла, что она почти физически ощутила, как оно согревает.

— Артём?

— М?

— Я, кажется, начинаю в тебя влюбляться.

— Я уже, — сказал он с теплой улыбкой. — С первого дня, как только увидел тебя в лаборатории.

— Может, прогуляемся немного? Вечер чудесный…

— Почему бы и нет. Пойдем.

Они вышли на улицу. Вечерний воздух был прохладным, пахло дождём, фонари горели тёплым светом, по небу плыли редкие облака, подсвеченные снизу городским сиянием.

— Холодно? — спросил Артём.

— Немного.

Он снял куртку и накинул ей на плечи.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

— Артём?

— М?

— А что будет завтра?

— Завтра будет завтра. Я приду на работу, буду мыть полы, ты будешь варить зелья. Потом, может, сходим куда-нибудь. Или просто посидим в лаборатории, поговорим.

— А послезавтра?

— А послезавтра — то же самое. И через неделю. И через месяц. Если ты захочешь.

— Я захочу, — сказала Даша, густо краснея.

Они остановились у её подъезда. Старый дом, обшарпанная дверь, магический домофон, который вечно глючит.

— Ну, я пошла, — сказала Даша.

— Подожди.

Она обернулась.

Он стоял близко. Очень близко.

— Можно? — спросил он тихо.

— Что?

— Поцеловать тебя.

Даша замерла. Сердце колотилось где-то в горле.

— Я… да. Можно.

Поцелуй длился всего несколько секунд. Но ей показалось — вечность.

Он отстранился и посмотрел на неё.

— Вкусно, — сказал он. — Пахнешь пирожками.

— Это ты пирожками пахнешь. А я — зельями.

— Значит, мы друг друга дополняем.

Даша улыбнулась.

— Спокойной ночи, Артём.

— Спокойной ночи, Даша.

Она зашла в подъезд, поднялась на свой этаж, открыла дверь.

В квартире было темно, только из кухни пробивался слабый свет.

— Пышка? — позвала Даша.

— Здесь, — донеслось с кухни.

Даша прошла на кухню и замерла.

На полу сидела Пышка. Рядом с ней лежал синий тапок. И ещё один. И ещё три. И чья-то шляпа. И зонтик. И, кажется, живая курица.

— Я тут это… порталы открывала, — виновато сказала Пышка. — Скучно было.

Даша закрыла глаза.

— Сколько?

— Чего — сколько?

— Предметов. Сколько ты натаскала?

— Я не считала. Много.

Даша открыла глаза и посмотрела на свою свинку. Та была золотой. Ярко-золотой, сияющей.

Даша проснулась от того, что кто-то дышал ей прямо в лицо.

Это было тёплое, влажное, пахло вчерашним пирожком и, кажется, курицей.

— Пышка, — сказала Даша, не открывая глаз. — Ты опять.

— Я не опять, — ответил голос прямо над ухом. — Ты спишь как убитая. Я тебя полчаса бужу.

Даша приоткрыла один глаз.

Перед ней, на подушке, в полуметре от лица, сидела Пышка. Свинка была розовой. Ярко-розовой, почти малиновой.

— Чего ты такая довольная? — спросила Даша хрипло.

— А ты не помнишь?

— Что именно?

— Вчера. Свидание. Поцелуй.

Даша села на кровати и потёрла лицо руками.

Солнце уже вовсю светило в окно, заливая комнату золотым светом. За тонкой занавеской угадывалось ярко-синее небо — редкий гость в этом сезоне. Где-то за стеной соседи начинали свой день: слышался приглушённый голос Таисии Петровны, которая ругалась с котом (кот явно проигрывал), и звук льющейся воды.

Даша потянулась и вдруг поймала себя на том, что улыбается.

Воспоминания вчерашнего вечера накатили тёплой волной: кофейня, разговор, Элеонора, её уход, прогулка под фонарями, и тот самый поцелуй…

— Улыбаешься, — констатировала Пышка. — Значит, всё было не зря.

— Замолчи.

— Не могу. Я твой внутренний голос. Только пушистый и с лапками.

Даша вздохнула и встала.

Пол был прохладным, и она поёжилась, натягивая халат. Из кухни доносился странный запах.

— Что там? — спросила Даша, насторожившись.

— А, это, — Пышка спрыгнула с кровати и потрусила вперёд. — Я тут немного похозяйничала.

— Пышка!

— Да не бойся, всё под контролем.

На кухне царил лёгкий хаос. Не катастрофа, но близко.

На полу сидела курица — живая и явно недовольная своей участью. Она клевала рассыпанную крупу, которую Пышка, видимо, достала из шкафа. На столе лежала стопка разноцветных тапок, чей-то зонтик с погнутыми спицами и, кажется, ночник в виде светящегося гриба.