Чтение онлайн

Даша посмотрела на кольцо, потом перевела взгляд на Артёма, на его серые глаза, в которых было столько любви, что хватило бы на весь магический квартал, на весь город, на всю жизнь, которая у них впереди.

— Да, — сказала она, и голос её прозвучал твёрдо, без тени сомнения. — Да, я согласна!

Он надел кольцо ей на палец — оно подошло идеально будто было сделано специально для неё. И они поцеловались. Мама плакала, уткнувшись в папино плечо, папа тоже промакивал глаза белоснежным платком.

— Ну вот, — сказала Даша, оторвавшись от поцелуя. — Теперь ты мой навсегда.

— Я всегда был твой, — ответил Артём. — Просто ты не знала.

— Знала, — сказала Даша. — Боялась поверить.

— А теперь?

— А теперь верю.

Они обнялись, и Даша чувствовала, как его руки обхватили её, прижали к себе, и всё вокруг перестало существовать — и кухня, и родители, и Пышка, которая пыталась забраться к ним на плечи. Был только он, и кольцо на пальце, и это чувство, что всё наконец-то встало на свои места.

— Ну что, — сказал папа, и его голос прозвучал чуть хрипло, но он быстро откашлялся, возвращая себе обычную спокойную интонацию. — Надо это отметить!

— У нас есть чай, — сказала Даша, вытирая глаза. — И пирожки.

— Пирожки — это хорошо, — сказал папа. — А чай — это ещё лучше.

Они сели за стол. Большой, на всю компанию, который когда-то Артём выбирал специально, чтобы поместилось много гостей. Мама разложила из своей корзинки то, что принесла — домашнее печенье, варенье из крыжовника, которое Даша любила с детства, и бутылку местного вина, которое папа всегда держал для особых случаев.

— Для такого дня, — сказал папа, разливая вино по чашкам, потому что бокалов у них, конечно, не нашлось, — и чай подойдёт, но вино будет лучше.

Даша сидела между мамой и Артёмом, смотрела на свои руки, на кольцо, которое мягко светилось в вечернем свете, и чувствовала, как сердце переполняется чем-то огромным, невместимым, что никак не укладывалось в груди.

— Я так рада, что вы здесь, — сказала Даша, обводя взглядом стол, за которым сидели её родители и её мужчина.

— Мы тоже, доченька, — сказала мама, и её глаза снова наполнились слезами. — И знаешь, что я думаю?

— Что?

— Что у тебя самая необычная семья в мире. — Она огляделась по сторонам, улыбнулась курицам, которые клевали что-то у её ног, и Пышке, которая требовательно смотрела на тарелку с печеньем. — Но самая лучшая.

— Правда?

— Правда. Потому что в ней есть любовь. А это, доченька, самое главное.

Даша улыбнулась, взяла Артёма за руку, и они сидели так, глядя на своих родных, на этот свет, на это тепло, и чувствовали, что всё — правильно. Всё — так, как должно быть. И впереди — ещё много дней, и все они будут наполнены этим светом.

— Доброе утро, — сказала Даша, приоткрывая глаза и щурясь от солнечного света, который уже успел заполнить всю спальню. — Сегодня важный день.

— Мы знаем, — ответил Зигмунд-младший с подоконника. — Мы репетировали свадебный марш всю ночь. Все пятнадцать голосов.

— Всю ночь?! — Даша приподнялась на локте, оглядывая грибы, которые выстроились на подоконнике в ровный ряд, словно маленький оркестр перед выступлением.

— Ну, почти, — признался маленький бледный гриб, и его голос прозвучал чуть виновато. — Ты же не спала? Ворочалась, вздыхала. Вот и мы не спали. Решили с пользой провести время.

Даша вспомнила, как действительно ворочалась до трёх ночи, перебирая в голове все детали предстоящего дня, и улыбнулась.

— Я волновалась, — призналась она.

— Мы все волнуемся, — сказала Пышка, потягиваясь на кровати.

Даша встала, накинула халат и, оставив Пышку досыпать ещё пять минут, пошла на кухню.

Оттуда уже доносились знакомые, родные звуки: шипение теста на сковороде, звон посуды, негромкий разговор. Когда Даша вошла, её встретил запах ванили и корицы — мамин фирменный пирог, который она пекла по особым случаям.

Папа сидел за столом, отодвинув в сторону чашку с чаем, и читал газету — магическую, с движущимися картинками. Увидев Дашу, он отложил газету и улыбнулся той своей особенной улыбкой, которая всегда действовала на неё успокаивающе.

— Доброе утро, доченька! — засияла мама, оборачиваясь от плиты. — Садись завтракать. У нас сегодня большой день!

— Я помню, мам, — сказала Даша, усаживаясь за стол и чувствуя, как от запаха маминых блинов волнение отступает куда-то вглубь, уступая место тёплому, уютному спокойствию.

— Ты волнуешься? — спросила мама, ставя перед ней тарелку с ещё горячим блином, на котором уже таял кусочек масла.

— Очень, — честно призналась Даша.

— Это нормально, — мама села напротив, и её лицо стало чуть серьёзнее, но глаза всё равно светились. — Я тоже волновалась перед своей свадьбой. Всю ночь не спала, всё думала, всё ли правильно сделала, не ошиблась ли.

— А папа?

— А я не волновался, — сказал папа из-за газеты. — Я был уверен, что не прогадал. Твою маму я полгода уговаривал выйти за меня, она всё сомневалась.

Мама засмущалась — Даша заметила, как на её щеках проступил лёгкий румянец, совсем как в детстве, когда она рассказывала про папу, — и отвела взгляд.

— Где Артём? — спросила Даша, чтобы дать маме возможность прийти в себя.

— У себя, — сказала мама, поднимая глаза. — Сказал, что по традиции жених не должен видеть невесту до свадьбы. Хочет, чтобы всё было правильно.

Даша представила Артёма, обычно такого спокойного и уверенного, сидящим в комнате и нервничающим перед церемонией, и улыбка сама появилась на губах.-

Она допила кофе, доела блин, поблагодарила маму и пошла собираться. В спальне, куда она вошла, придерживая полы халата, её ждал сюрприз.

На кровати, расправленное и сияющее, висело свадебное платье. Оно было белым — не ослепительно-белым, а мягким, с оттенком слоновой кости, — воздушным, с нежным кружевом. Длинная фата струилась по покрывалу, и всё это платье, от подола до ворота, светилось мягким, едва уловимым магическим светом.