Чтение онлайн

Деев сел.

– Слушаю.

– С вами будет говорить капитан Тихомиров, – донёсся голос дежурного в штабе ВМС Дальневосточного военного округа.

– Кто? – удивился полковник.

– Романыч, это я, – ответили ему. – Ты где?

– Слава, – снова удивился Деев. – Ты же должен быть в походе.

– Я и нахожусь в походе. Есть дело на пол-лимона… вопрос жизни и смерти, если хочешь. Ты меня знаешь, но всё же спрошу: ты мне веришь?

– Давай по делу, – хмыкнул полковник, не любивший лирики.

– Тогда слушай…

Рассказ Тихомирова длился две минуты.

– Задачу понял? – закончил капитан.

– Меня отдадут под трибунал, – хладнокровно сказал полковник.

– Если собьёшь ракету – орден повесят, так что не промажь. Иначе нам каюк. Кто-то в штабе стучит американцам о нашем маршруте, разберусь потом, когда вернусь… если вернусь.

– Когда будет атака?

– Уже скоро, в течение часа-двух.

– Понял, работаю.

– Не благодарю, сам в шоке.

– С тобой свяжутся. – Деев посидел немного с наушниками, переваривая услышанное, потом поднялся и будничным тоном приказал: – Боевая тревога!

Через несколько секунд на территории дивизиона взвыла сирена.

Американская атомная подводная лодка «Лос-Анджелес» всплыла в центре Джепонского моря в точке с координатами 128 градусов восточной долготы и 30 градусов северной широты. В отличие от белросских ракетоносцев она не могла запускать ракеты из-под воды, поэтому для выполнения приказа командира лодки (когда он его получил, не знал никто из экипажа) ей пришлось всплыть.

Свидетелями дальнейших событий стали экипаж джепонского сейнера «Кирдыкмару» и пассажиры лайнера «Нафигбанзай», пересекавшего море от берегов Джепонии к чайназийскому порту Босякцзянь.

Рыбаки сейнера, вытаскивающие сети с мелкой чайназийской сельдью, увидели в десяти кабельтовых от судна всплывшую подводную лодку, а затем – пуск ракеты, что произвело на них сильное впечатление.

Пассажиры лайнера, загоравшие на верхних палубах судна, купавшиеся в корабельном бассейне и просто любовавшиеся морем, стали свидетелями ещё более интересного события.

С двух сторон горизонта понеслись навстречу друг другу почти невидимые в небе былинки, столкнулись, и под облаками вспыхнул огненный шар, выбросивший во все стороны огненные и дымные струи.

Град осколков выпал всего в паре кабельтовых от лайнера, поэтому зрелище получилось красочное.

К счастью, начинка американской крылатой ракеты, сбитой белросской зенитной ракетой, не взорвалась, иначе никто из свидетелей этого происшествия не выжил бы после ядерного взрыва. Зато опомнившиеся пассажиры, успевшие снять взрыв в воздухе на мобильные телефоны, бросились звонить своим друзьям и знакомым, и о результате атаки командир зенитно-ракетного дивизиона С-600 на Камчатке полковник Деев узнал от журналистов, причём уже через полчаса после случившегося – с помощью Интернета.

Естественно, он доложил о пуске противоракеты в штаб ракетно-космических войск Белроси, и на следующий день лично командующий РКВ поздравил его с успехом, отметив несомненные боевые качества полковника и прекрасное состояние вверенной ему техники.

Капитан Тихомиров узнал об инциденте, который впоследствии был политкорректно квалифицирован как «самопроизвольный пуск боевой ракеты подводным ракетоносцем «Лос-Анджелес» (за что потом её капитана тихо уволили), через два часа после уничтожения ракеты, которая должна была уничтожить подлодку «Туман» со всеми её пассажирами и экипажем. К этому времени лодка вошла в воды Джепонского моря и готова была пересадить пассажиров на эсминец-призрак «Задорный», подошедший в точку рандеву.

Всё это время Саблин-11 «гостил» у своего «родича» – Даныбая и вернулся к себе домой лишь после того, как узнал о благополучном исходе операции спасения.

Хотя при этом он давал себе отчёт, что агентура Админов не перестанет искать Прохора-44, пока не добьётся своего.

Волков ворвался в домик Саблиных как снежный вихрь в открытую дверь.

– Тревога, Тимофеевич!

Саблин, собиравший вещи в сумки, напрягся.

– Не пугай.

– Мне сообщили, что полицейские собираются осматривать посёлок! Надо срочно перебазироваться!

Спрашивать, откуда бывшему грушнику стало известно о предстоящем обыске, Данияр не стал, он уже привык к безупречной ориентации Волкова в сложных житейских делах и об его не менее впечатляющей информированности.

– Где егеря?

– Свернули лагерь, но Царь Салтан убеждён, что они где-то рядом. Их лодка осталась у берега.

– Собирай всех.

– Куда рванём? Предлагаю на трассу Абакан – Тайшет.

– Вертолёт вызвал?

– Вертолёт будет завтра.

– То есть нам день простоять и ночь продержаться. На трассу не поедем, там нас быстро прижмут, уйдём в горы, я знаю место.

Волков исчез так же внезапно, как и появился.

Из спальни вышла расстроенная Валерия, сдвинула брови.

– Я всё слышала, куда ты хочешь спрятать меркабу?

– Прятать придётся и меркабу, и наших спящих. Помнишь, нас с тобой засыпало в пещере?

– За висящим камнем? – слегка оживилась Валерия.

– Там никто не гуляет, ущелье узкое, кругом осыпи. А совсем недалеко, метрах в полтораста, ровная площадка, где может сесть вертолёт. Мне кажется, это лучшее убежище для нашей компании из всех возможных. Почти крепость.

– Что мне делать?

– Продолжай собираться, только в темпе. Не бери ничего лишнего, только самое необходимое. Пожевать что-нибудь не забудь. Одевай Устю, я одену Прохора.

Сборы продолжались полчаса.

В девять утра Волков подогнал машину – тот же самый мини-вэн «Рено», на котором беглецы покидали Вологду и перебирались в Ергаки. Под бдительным оком Петра Фомича перенесли в машину модуль числоперехода, для чего пришлось разобрать часть меркабы, снять «бок» – сросток трёх граней. Саму меркабу завернули в простыню, чтобы её не смог увидеть случайный свидетель.

Впрочем, свидетелей в округе не наблюдалось. Редкие туристы задерживались в посёлке на день-два, все прибывающие стремились использовать каждую минуту хорошей погоды, чтобы уйти в горы или к озёрам в надежде насладиться красотой и тишиной местных пейзажей.

По словам Волкова, полицейские уже начали обходить посёлок, но он петлял как змея вдоль горных склонов, и то, что происходило в одном конце, не было видно из другого.

– Казаки-егеря не появились? – поинтересовался Саблин, заряженный энергией по самую макушку; трудности и невзгоды только бодрили его, заставляли напрягать все психические и физические силы.