Чтение онлайн

«Вырвав на пять минут инициативу из рук фашистов, оно испугалось своей решительности и добровольно от нее отказалось, приказав войскам храбро умирать под тоннами чугуна и стали в полной пассивности» [1435] , — писал о республиканском командовании полковник Богданов.

Уже 26 декабря возобновились атаки противника. Командование приказало вернуть силы авиации, но сразу это нельзя было сделать из-за погодных условий.

Здесь важно отметить, что во всех операциях второй половины 1937 г. проблемы с авиацией возникали у республиканцев не из-за недостатка поставок из СССР. Именно под Теруэлем стал чувствоваться перелом в этом отношении, но только с января.

30—31 декабря противник нанес контрудар. «Уставшие части республиканцев не выдержали контрудара и начали отходить. На участках некоторых бригад возникла паника» [1436] , — сообщалось в сводке боевых действий. Франкисты прорвали оборону левого фланга республиканцев и заняли Кампилья и Муэлья де Теруэль, подойдя вплотную к городу. Воспользовавшись тем, что республиканская авиация улетела, франкисты обрушили на республиканские позиции удар 50 «Хейнкелей» и 80 истребителей, «то есть всю авиацию, способную летать» [1437] , на этом фронте. В январе 1938 г. республиканская авиация вернулась, и стало ясно, что время упущено — противник стянул сюда превосходящие воздушные силы. Как сообщал главный военный советник Г. Штерн, «авиация белых, в действительности, в период его 3-х контрнаступлений не давала жить нашим войскам, нанося очень большие потери, в то время как воздействие нашей авиации на войска белых было по крайней мере в пять раз более слабым. Командиры пехотных частей страшно ругают нашу авиацию; они, правда, не знают, насколько количественно она слабее авиации белых. Должен заметить, что сама наша авиация качественно стала работать хуже, чем раньше, что в основном объясняю некоторой подавленностью настроения летсостава, видящего количественное превосходство белой авиации» [1438] .

На новый год пошел снег. По словам советника Троценко, «если бы не снежный буран, то Теруэль был бы взят фашистами еще 2.1.» [1439] «Под Теруэлем было холодно, нестерпимо холодно для испанцев; кажется, мороз доходил до двенадцати градусов при сильном ветре. Камни покрывались слоем льда, люди падали и ползли вверх на четвереньках» [1440] , — рассказывал И. Эренбург.

Попытки республиканцев отбить высоты к западу от Теруэля не удались. Противник навис над городом. 15 января франкисты нанесли удар по правому флангу республиканцев на высоты Альто де лас Селадас и взяли их.

Под Теруэлем выяснилось, что «пехота республиканцев — неплохая пехота, она способна на любой героический поступок и способна к упорному и длительному бою. Но все дело в том, что руководители (офицеры) порой никудышные… Офицер во время боя как правило оставался в тылу или прятался в кусты. Пехота была предоставлена сама себе. А среди нее всегда были и будут отдельные паникеры, стоило им крикнуть: „Фашисты нас обходят!“, как начиналось бегство, которое потом стоило больших трудов остановить» [1441] . 5 февраля франкисты снова перешли в наступление и 23 февраля отбили Теруэль.

По мнению Р. Малиновского, несмотря на наличие технического превосходства у мятежников, «основными и решающими причинами теруэльской неудачи все же являются грубейшие, резко бросающиеся в глаза ошибки оперативного руководства» [1442] . «Тот, кто после этой операции еще продолжает думать и писать, что теруэльская операция есть единственно успешная операция республиканцев, что эта операция сорвала наступательный план фашистов под Гвадалахарой и спасла республиканцам Мадрид, тот или плохо усвоил уроки войны в Испании и не дал себе труда по-серьезному анализировать ход операции, или перепевает то, что дуэтом пели Прието и Рохо в свое оправдание» [1443] , — заключает Богданов.

Инициатива была окончательно утеряна республиканцами. Министр обороны Прието пришел к выводу, что победа невозможна, и стал убеждать Негрина в необходимости примирения с Франко даже на тяжелых для республиканцев условиях.

Окрыленный первым успехом под Теруэлем, Рохо в январе 1938 г. вернулся к оставленной в мае-июне 1937 г. идее наступления в Эстремадуре. Эти полгода качественно изменили ситуацию и в отношении боевого духа, и в соотношении военных поставок франкистам и республиканцам. Но Рохо пребывал в эйфории и говорил Малиновскому: теперь у республики такая армия, что он «придет в Лиссабон во главе этой армии». Кандидат в Бонапарты присматривался и к политической власти. Рохо жалуется на «отсутствие власти в его руках» в условиях, когда «Прието твердости власти проявить не может» [1444] . Переоценивая военные силы республики, Рохо бросал их направо и налево, вместо того, чтобы закрепить успех под Теруэлем и качественно подготовить новую операцию. «Фактически же Теруэль перемолол все республиканские резервы, генерал Рохо прямо точно нарочно старался все измотать, что он не смог бросить в бой под Теруэлем, так он его бросил в бой на других фронтах» [1445] , — писал Малиновский.

Даже если бы Рохо вел себя грамотно и осмотрительно, анализ Р. Малиновского показывает, что к началу 1938 г. время для операции в Эстремадуре было упущено. Для удара на Бадахос можно было выделить 240 батальонов при 200 орудиях и 150 самолетах. Чтобы парировать этот удар, франкисты могли выделить чуть меньшие силы пехоты, но при 300 орудиях и 600–700 самолетах [1446] . Вывод — «у республики не хватало сил для успешного завершения этой в целом выгодной операции» [1447] . Напомним, что в мае-августе значительная часть сил франкистов была скована на севере. Малиновский считал, что после Теруэля нужно перевести дух и заняться разложением тыла мятежников, «а не отвергать эту работу совершенно, как это сделал Прието» [1448] . Теперь и советские советники видят недостатки стратегии Прието, против которой боролись анархисты.

Бои под Теруэлем стихли 23 февраля. Затишье продолжалось всего две недели. На этот раз Франко решил, что нельзя медлить, давая республиканцам новый шанс.

Франко выбирал направление нового удара: продолжать ломиться к Мадриду, или воспользоваться утерянной республиканцами возможностью — прорвать один из более слабых фронтов. Руководствуясь шаблонным военным мышлением, Рохо был уверен, что главный удар франкисты нанесут на Мадрид [1449] .

В действительности Арагонский (Восточный) фронт — дезорганизованный и деморализованный — был первым кандидатом для наступления франкистов. Тем более, что в Арагоне осталось мало сил республиканцев. После осенних боев 1937 г. фронт снова стал парией Республики. Оборонительных рубежей здесь не подготовили. 470 км фронта обороняли 3 корпуса в составе 8 дивизий. В центрально-южной зоне у республиканцев было 500 орудий, на восточном — 60.

Франко сосредоточил в Арагоне до 300 тыс. солдат под командованием Ф. Давилы. Отныне во всех сражениях франкисты имели превосходство в технике. В сражениях первой половины 1938 г. превосходство авиации франкистов достигало 5–6 раз (и обычно составляло 2–3 раза) [1450] . В Арагоне у Франко было превосходство и в живой силе. Генштабу Рохо удалось наскрести для отражения удара около 200 тыс. солдат, да и то не сразу.

9 марта 1938 г. Арагонский фронт был прорван. Марокканцы ударили по 12-му корпусу на Бельчите, и он побежал [1451] . Сводка констатирует: «Под давлением превосходных сил и, главным образом, под воздействием авиации интервентов, части республиканцев были вынуждены отойти, и противник к исходу 10 марта овладел Кодо и Бельчите, на южном направлении — Муньеса» [1452] . Войска, отступающие не столько под ударами сухопутных сил, сколько от бомбежек — свидетельство нестойкости республиканцев в этот период. При этом преимущество франкистов над республиканцами по количеству самолетовылетов не было подавляющим — 250 на 130–150. Это вело к большой усталости республиканских пилотов [1453] .

Франкисты не ожидали такого успеха [1454] . Сначала они даже не сразу стали его развивать. Без труда вернув с таким трудом взятый республиканцами Бельчите, франкисты были ненадолго остановлены 5-м корпусом Модесто у Каспе. Затем от Уэски франкисты стали продвигаться к французской границе и в Каталонию.

При этом к началу марта «Рохо не позаботился из под Альфамбра вывести маневренную армию, хотя с 23 февраля по 9 марта было достаточно времени. Причем характерно, когда командующий маневренной армией полковник Менендес предложил Рохо вывести маневренную армию в резерв, как только был сдан Теруэль, то он ему иронически, но вежливо заметил, что в тылу, конечно, легче обучать армию, чем быть на фронте… С началом наступления, когда образовался прорыв и обозначились отдельные ударные фашистские дивизии, то и тогда Рохо, да и кажется наши с ним товарищи, продолжали рассматривать это наступление как вспомогательное и продолжали стоять на месте» [1455] . Так что дело было не только в Рохо. Ситуация изменилась 14 марта, когда противник оказался под Каспе: «в это время, как казалось, Рохо потерял голову». И не только Рохо. «Прието на военном совете заявил, что война проиграна» [1456] . Рохо двинул в Арагон и Каталонию маневренную армию и 5-й корпус.