Чтение онлайн

Открыв глаза, Агей увидел, что уже рассвело и солнце уже над горизонтом. Старик растолкал Амина, раздал всем еду и разлил по кружкам воду.

– Жратвы только на обед хватит, - сказал Седат, криво ухмыльнувшись.
– Надо уже на что-то решаться, Агей! Либо мы их поимеем и хорошо пожрём, как победители; либо они нас поимеют и тогда нам уже не до жратвы будет!

– Рассчитывай на меня, Седат, - сказал парень.
– Я сделаю всё, что надо!

– Молодец, Агей! Так держать! Есть в тебе дух! Я на тебя рассчитываю, очень рассчитываю! От нас обоих зависит, вытащим мы парней или нет!

После завтрака старик ушёл наблюдать, а Агей ходил взад-вперед под деревьями на краю леса. Он жалел, что не сказал старику, что сбегает на край каньона, дабы посмотреть, что там, внизу. А теперь оставлять Амина одного и бежать, казалось ему безответственным.

Через несколько минут появился старик.

– Вышли они в дорогу, - сообщил он.
– Пойдём и мы.

– Слушай, - сказал парень.
– Времени у нас много и никуда они не денутся. Давай к каньону сходим, глянем вниз.

Седат посмотрел на него, прищурившись и сказал:

– Давай, сходим. Хоть какое-то развлечение.

Подобрав вещи, двинулись вниз по пологому склону, а затем по голой степи. Старик на ходу оглядывался, то и дело глядя через монокуляр в разные стороны. От холма до обрыва оказалось менее полукилометра. Когда они подошли к самому краю, то их взгляду открылся огромный каньон.

– Я не слышал, чтобы тут кто-то проваливался на краю, - сказал Седат, взяв за руку мальчишку, - но лучше близко, на самый край, не заходить. Зачем рисковать зря?

Агей не спорил и остановился в нескольких метрах от края.

Зрелище, открывшееся ему, показалось парню грандиозным. Каньон был шириной метров триста. На другой его стороне видна голая степь, изредка поросшая кустами и пучками травы. Со своего места Агей отлично видел противоположный склон - скалистый и вертикальный, который обрывался вниз на глубину полусотни метров. Внизу, на всей длине, под обрывом большая осыпь из камней и песка. Решив рискнуть, парень подступил к самому краю и осторожно поглядел вниз.

Дно каньона оказалось плоским, поросшим кустарником. По дну, извиваясь, тянулось русло, полувысохшей реки.

Агей сделал шаг назад и посмотрел на старика, который с задумчивым видом глядел в каньон.

– Интересное зрелище, - сказал парень.
– Ты часто бывал здесь?

– Да как сказать, - ответил тот, глядя вдаль.
– Изредка бывал. Вот, сейчас вспомнился последний раз, когда я здесь был. Это когда только война начиналась, и никто понятия не имел, чем она закончится...

Попались нам три мудака, знавшие кое-чего, но не хотевшие рассказывать. И был у нас раб один, который давно уже нарывался, но его берегли, для такого вот дела. Привезли мы их сюда. Дуриков положили так, чтобы у них бошки свешивались и раба скинули вниз. Потом этим придурками говорим: хотите за ним?

Старик усмехнулся:

– Никто не захотел. Рассказали нам всё, что знали. Да мы бы и так это из них выбили, но просто, поразвлечься захотелось...

Постояв немного, пошли обратно, двигаясь не к тому месту, где провели ночь, а забирая больше к северу, чтобы не сильно отстать от преследуемых врагов.

Следующие несколько часов прошли так же, как и вчера. Парень и старик шли за фермерами, держась на расстоянии и не выпуская их из вида. Седат молчал, а Агей не лез к нему с разговорами, пытаясь придумать способ спасения товарищей. Однако в голову ничего дельного не лезло...

Ближе к полудню местность немного изменилась. Долина расширилась, а холмы стали куда ниже. На эти изменения обратил внимание старый джигит.

– Не нравится мне это, - сказал он на одном из привалов.
– Я вот прямо-таки чую, что скоро уже граница.

– Чем для нас это плохо?
– спросил Агей.

– Тем, что там жилые места и люди начнут встречаться. Эти гады на свою ферму идут. Вряд ли она прямо на границе стоит, а значит, придётся между другими фермами пробираться, а может и несколько посёлков миновать. Но есть и плюсы! Я не думаю, что эти деревенщины настолько тупые, что поведут там наших парней средь бела дня. Ведь их увидят, заинтересуются. Связанными людьми в этих местах даже местная стража может заинтересоваться.

Я надеюсь, у них хватит мозгов, чтобы так не делать. Самое умное, что они могут сделать, это оставить парней где-то в лесочке под небольшой охраной. А все остальные, вместе с бабами, пойдут домой, где приготовят нашим парням уютный чуланчик. И приведут их туда ночью, чтобы любопытные селяне не увидели и не рассказали властям, а то и кому похуже.

А до ночи они, наверняка, где-нибудь на границе, будут ждать. И вряд ли их много народу охранять будет. Чего их охранять-то? Связал им руки-ноги и одного человека хватит, чтобы присматривать. Максимум, их там двое будет. И это, наш с тобой шанс, Агей! Кроме того, скоро они уже скоро обеденный привал делать будут. Это тоже шанс. Но я думаю, самое реальное - напасть на них, когда они оставят парней дожидаться ночи.

– А если они их, средь бела дня, поведут домой?

– Это хуже, брат! Намного хуже для нас. Будем надеяться, что сегодня нам повезёт!

Ещё через пару часов фермеры зашли в небольшую рощицу в центре сильно расширившейся долины. Заметив это, Седат сразу воспрянул.

– А вот это, уже нормальное место, - сказал он, быстро оглядев окрестности в монокуляр.
– Кустов дохрена вокруг, легко подобраться!

Прихватив оптический прибор, он отправился на разведку.

– Сидите тихо, - сказал он Агею перед уходом.
– Приглядывай за Амином и поглядывай по сторонам. А я попробую подобраться к ним. Кусты там прямо рядом растут, может быть, смогу что-нибудь подслушать.

Агей остался один. Осторожно выглядывая из-за дерева, парень оглядел локацию. Долина была здесь шириной метров двести. По краям росли густые заросли высоких деревьев. Посредине долины стояла рощица, шириной метров в сто. Между этой рощицей и правой, восточной стороной долиной, находился проход шириной в полсотни метров. Там не росло кустарников и этот проход просматривался насквозь.

С другой же, западной стороны рощицы, пространство довольно густо заросло пышным кустарником. Там тоже был проход, обходящий рощицу с левой стороны, но узкий, шириной всего-то метров в пятнадцать, по краям которого густо росли кусты.