Чтение онлайн

Вернувшись к себе на Смоленку, он принялся читать дневник девушки. Записи в нем были редки, Яна отмечала только значимые события, никаких девичьих «сюсю-мусю». Огромный плюс для детектива, поскольку не приходилось тонуть в море бесполезных подробностей и сплетен. «Отца я любила. Но его почти никогда не было в моей жизни. Матери тоже почти не было, но и без разницы, ее я не любила. Няню терпеть не могла, но приходилось», – вот образчик стиля Яны, не по-девичьи скупого. Предельно коротко и ясно.

Читая о детстве без родительской любви, об ударе по психике, нанесенном зверской сценой в лесу, свидетелем которой стала маленькая девочка, о ее ночных неясных кошмарах и об ужасе, испытанном при первом же прикосновении к ней мальчика, – читая печальные подробности жизни Яны, Алексей думал об Агате. Обе девочки стали свидетельницами одного и того же жуткого события, обе получили сильнейший удар по психике. В отличие от Яны, Агата не свихнулась лишь потому, что ее оберегала огромная, как космос, бабушкина любовь. К тому же сработал защитный механизм ее памяти. Который бабушка же бдительно охраняла от любых попыток его сломать. А у Яны не оказалось никого. Как вышло, что ребенок из полноценной семьи – по сравнению с сиротой Агатой у нее наличествовали и мама, и папа, и даже няня! – рос без любви? В вакууме равнодушия взрослых?

Кис отложил дневник Яны и отправился в ближайший ресторан обедать. Даже не потому что проголодался – нет, ему потребовалась передышка в чтении. Слишком было тяжко, душно от него. Тем не менее он намеревался дочитать до конца. Дойти до самой сути. Понять, какая злая сила стала движущей для маленькой убийцы.

Погуляв немного после обеда по улицам – стало заметно прохладнее, – Алексей вернулся обратно, подавляя искушение позвонить Александре. Он не знал, как разговаривать с любимой женой в этой новой реальности их отношений…

Устроившись в кресле, он снова погрузился в чтение. И через несколько страниц его поджидал сюрприз: у Яны появился друг-мужчина! Впрочем, быстро стало ясно, что к Юре (так его звали) Яна испытывала чувства скорее братские. Видимо, ее сексуальная сфера была безвозвратно атрофирована. Хотя в строчках, где речь шла о Юре, явно ощущалась нежность… Превратится ли она в любовное влечение? Растает ли фригидность Яны? А вдруг на следующих страницах дневника детектива поджидает любовная история?

Но на следующих страницах его ждала история совсем другая. Об убийстве. Еще об одном и, по всей видимости, самом первом, о котором полиции ничего не известно.

Поразительно: Яна убила своего единственного друга, Юру. Несмотря на нежность, которую к нему испытывала. Причина: попытка «французского поцелуя».

Убила она импульсивно, не успев осознать свой жест. По крайней мере, так она эту сцену описала. Крайне коротко.

Зато очень подробно рассказала, как уничтожала улики. Хладнокровно, грамотно. В конце этой страницы было крупно написано и жирно подчеркнуто: ЮРА, ПРОСТИ, МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ.

На следующей странице только одна запись: «Я убила Юру из-за тех отморозков, которые насиловали девушку в лесу на моих глазах. Это они виноваты в его смерти! ОНИ».

И на другой странице еще одна запись без даты. Текст ошарашивал – столько в нем ощущалось боли и агрессии. «…Куда ты смотрел, бог? Как мог допустить?! Эта мерзота должна была сгнить во чреве своих матерей! Сдохнуть и вытечь из них, как дерьмо. Лучшего не заслужили ни они, ни женщины, выкормившие нелюдей!»

Алексей отложил дневник в сторону: остро захотелось дать отдохнуть глазам, будто из строчек Яны брызнуло в них чем-то жгучим.

Почему психологическая травма, полученная в детстве, длилась всю жизнь Яны? Это так же ненормально, как если бы разбитая коленка не заживала годами… Хуже того, травма стала центром, даже смыслом существования девушки…

Алексей заставил себя дочитать дневник.

Миссия, значит. Вот оно что.

Человек приходит в этот мир случайно, благодаря непредсказуемому слиянию двух клеток, дарующему жизнь. Но его существование обретает смысл, когда его сопровождает любовь. Благодаря ей человек с детства чувствует себя нужным. Важным. Ценным.

Полученная любовь учит ответной. Учит отдавать. Невозможно научить любить того, кто сам никогда не был любим.

Если же дитя упало из небытия в жизнь как никому ненужный сгусток биомассы, если его никто не ждал, не подставил заботливые руки, не окружил любовью, смыслом – то в нем никогда не родится любви. Ни сострадания, ни прощения. Ни творчества. И тогда…

И тогда он будет пытаться придать хоть какой-то смысл своему пустому существованию. Например, придумает, как Яна, миссию – и даже так: Миссию!

Любовь – созидает. Отсутствие любви – разрушает. Предельно ясная и универсальная истина, способная объяснить почти любое явление. Как ключ-отмычка, которая открывает подавляющее большинство замков. Алексею казалось, что он знал эту истину с детства. Вернее, не казалось, нет, он действительно знал. Но в слова ее облекла Саша – в простые и точные слова. Алексей даже помнил когда. Он рассказывал ей о своем первом деле. И произнес что-то в таком роде: «Он убил из-за любви». Тогда-то Александра и сформулировала: любовь – добро, от нее не может родиться зло. Этим человеком руководило что угодно, но не любовь. Собственническое чувство и прочие разновидности эгоизма – да, сколько угодно…

Умница моя, подумал Алексей с нежностью. Саша, Сашка, Сашенька. Как он любил беседы с ней! Как любил ее способность к точным формулировкам! Как он любил…

Просто любил. Ее.

Неужели это конец?

Не может быть. Нет, не верю!

Было почти десять вечера, но Кис без колебаний набрал номер Громова.

– Серег, не спишь, надеюсь. У меня для тебя две новости. Первая: в дневнике Яны описано еще одно убийство, которое наверняка проходит по базе как висяк. Я дневник завтра утром верну, обязательно почитай. Раскроете еще одно дело.

– Ничё се. А на второе что?

– Отдайте дневник на психоло… нет, на психиатрическую экспертизу. Эта несчастная девушка – по всем параметрам серийная убийца. Не останови мы ее, она бы еще немало народу уложила…

– Ну ты даешь, Кис. Это ты из ее дневника вывел?

– Отдай его на экспертизу, говорю. И профессионал тебе то же самое выведет.

– А теперь зачем? Ее больше нет. Какая разница, кем она была? Серийной или…

– Это обрисует масштаб твоего подвига, – подколол друга Кис. – Покажет, от кого ты спас мир. Спок нок, Серег.

Отключившись, Алексей обвел взглядом свой кабинет. Огромный стол, величавый, как палуба корабля, доставшийся ему по наследству от бабушки с дедушкой – профессоров, много лет трудившихся за этим письменным столом с инкрустациями. Он его обожал, как и всю старую квартиру, где жили три поколения его семьи, – родные стены, родные вещи. Но сейчас ему стало здесь душно. Хотелось домой, к любимой. Пусть там, на дороге к ней, тяжелый валун – надо просто его сдвинуть. Сдвинуть, сбросить!