Чтение онлайн

…Перепрыгивая через мутные лужи, по которым лупил дождь, мы добежали до столовой, где за столом восседали Капитолина Петровна и Ленька Александров, а на скамейках разместились все, кто захотел участвовать в диспуте.

Когда Ленька вооружился колокольчиком, он почувствовал себя очень уверенно. Это можно было прочитать на его довольной физиономии.

— Ребята, тише! — Ленька тряхнул колокольчик, и тот зазвенел. — Начинаем диспут.

Я хмыкнул. Интересно, кто первый начнет каяться в своих недостатках?

Первой вышла к столу Зина, с которой я не очень удачно учился рисовать.

— У меня много недостатков, — забормотала она. — Я завидую знаменитым художникам. Я хочу рисовать, как они. Нет, неправда, я хочу рисовать лучше их.

— Но это не недостаток, — заметила Капитолина Петровна, — это даже хорошо, что ты стремишься к лучшему.

Вслед за Зиной каялся долговязый парень с большой лиловой шишкой на лбу.

— Я боюсь ходить ночью по лагерю, — стесняясь, сказал парень. — Но я борюсь со своим недостатком. Я закрываю глаза и смело иду.

Ребята захохотали. Вот откуда у него лиловая, как слива, шишка.

В спину парню, который прикрывая шишку, отправился на свое место, Ленька Александров снисходительно бросил:

— Надо закалять волю, — и повернулся к нам: — Ребята, а почему помалкивает бывшая так называемая веселая дюжина? По-моему, у них недостатков даже слишком много. Мы ждем от них искреннего осуждения своих проступков. Кто хочет выступить?

— А почему ты не выступишь? — крикнула Галка.

— Не хочу, — отрезал Ленька. — Веселая дюжина! Мы ждем.

— Ты зубы не заговаривай, — весело перебил я его. — У тебя, может, недостатков нет?

— Нет, — зло ответил Ленька.

— А хочешь, я назову твои недостатки? — улыбнулся я.

— Назови, — неуверенно промычал Ленька и побледнел.

— Ты ябеда, — четко и громко сказал я. — И еще трус.

— Правильно! — закричала Галка и другие ребята.

Капитолина Петровна поспешила меня одернуть:

— Ты бы лучше, Коробухин, о своих недостатках рассказал. Или у тебя их нет?

— О своих, расскажи о своих, — оживился и Ленька.

— Почему нет? У меня есть недостатки, — рассуждал я, выбираясь из последнего ряда к столу.

— Ну, так мы тебя слушаем, — поторопила меня Капитолина Петровна.

— У меня всего один недостаток, — так я начал каяться, — но зато большой. Вернее, длинный. Это мой язык.

— Вот-вот, — улыбнулась старшая вожатая.

— Конечно, — продолжал я, — если бы я, когда нужно, поддакивал или нашептывал на ушко, то жил бы припеваючи, как некоторые…

Я выразительно посмотрел на Леньку. Он стал белым как стена. Ничего, кроме очков, нельзя было увидеть на его лице.

Капитолина Петровна задумчиво крутила в руках карандаш.

— Я обещаю, — торжественно произнес я, — что никогда не исправлю свой недостаток.

Провожаемый смехом, я прошел на свое место. Капитолина Петровна встала и тряхнула колокольчиком.

— Ребята, посмотрите, — сказала она, — погода исправила свой недостаток. На дворе — солнышко. Поэтому мы заканчиваем наш диспут. Согласны?

— Согласны, — зашумели ребята и выбежали из столовой.

Навстречу мне шли, заливаясь от хохота и чуть ли не обнявшись, Толька и Ленька Александров. Увидели меня, перестали хохотать и с ехидными улыбочками прошествовали мимо.

Да-а-а! Если Толька спелся с Ленькой Александровым, это неспроста. Они явно что-то затевают против меня.

— Вот он где! — услыхал я радостное восклицание Юрки.

— А мы тебя всюду ищем, — сказал Марик.

Друзья встали по обе стороны от меня. Я серьезно поглядел им в глаза.

— Вы умеете держать язык за зубами?

Ребята молча прижали руки к груди. Все ясно — умеют!

И я рассказал им о своих подозрениях.

Юрка задумчиво протер очки:

— Если бы знать, что они затеяли.

— Надо не спускать с них глаз, — воскликнул Марик, который не терял времени даром. Он делал гимнастическое упражнение "пистолетик". — Установим за ними круглосуточное наблюдение.

— Правильно, — подхватил идею Марика Юрка. — С утра я наблюдаю за ними, после обеда — Марик, вечером — Валерка, а ночью — Васька. На следующие сутки будут вести наблюдение другие ребята.

Свой союз мы скрепили крепкими мужскими рукопожатиями и побежали в столовую. За ужином ничего страшного не произошло. Мои враги не хотели себе портить аппетит.

После отбоя мы укладывались спать, но спать обычно не хотелось. Сна не было ни в одном глазу. Вожатые и воспитатели разводили руками: "Почему и отчего?" Им было непонятно. Мы, мол, целый день гоняем, как угорелые, не останавливаясь ни на секунду. А потому должны спать, как суслики, тушканчики и прочие грызуны.

Но мы, честное слово, ни капельки не уставали. И потом, мы собрались вместе, лежим в одном домике, никто нам не мешает, и можно наконец вволю наговориться.

Каждый из ребят стремился рассказать интересную историю, которую он слыхал или вычитал в книге. Чаще других в нашем домике рассказывал Юрка. Он, наверное, прочитал за свою жизнь все книги, какие были на свете и в лагерной библиотеке.

Иногда приходило вдохновение и ко мне. Вы сами понимаете, я не пересказывал то, что было в книгах, а сочинял новые истории. Сегодня, когда мы впервые ночевали в доме Ленькиного отряда, я решил, что пришла моя очередь.

— Ребята, — крикнул я, — хотите, я вам расскажу сказку?

— Про белого бычка? — Это, конечно, Толька выскочил.

Я понял, что он сегодня будет мне здорово мешать. Ладно. Пережуем.

— В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, — начал я, и шум постепенно улегся вместе с ребятами на кроватях. — И было у царя два сына…

— Один умный, а другой — дурак? — перебил меня Ленька.

— Нет, этому царю крупно не повезло, у него было два сына, и оба дураки.

Ребята зашикали на Леньку и Тольку, и те перестали прерывать течение моих мыслей.