Вкусная человечина
Шрифт:
– Тол-Толара сняли с пособия, – сообщил Лим-Лимар. – Зато поставили на учет в полиции.
Ролаэф нахмурился.
– Его поймали с человеческой дрянью, которую ты достал ему, – пояснил Лим-Лимар. – Он нарвался на полицейского агента, когда пытался ее продать. У нас был обыск. К счастью, ничего не нашли. Моя половинка в черном списке, как думаешь?
Ролаэф пожал плечами.
– Его способности не нужны на Земле, – проговорил Лим-Лимар. – Наш отдел обработки данных сокращают. Может, убраться с Земли, пока не слишком поздно, пока меня тоже не уволили?
– Пренебрегай предположениями. – Ролаэф шагнул к окну. Взгляд скользнул по высотному строению. Казалось, взгляд уловил очертания Тол-Толара за стеклами с убранным противосолнечным затемнением; Тол-Толар и Лим-Лимар жили в квартале дешевых апартаментов напротив научного подразделения. – Я принес ему кристаллы. – Он вынул из кармана сверток. – И у меня дома есть еще.
– Кристаллы? – Вынув из ящика стола маленький пенал, Лим-Лимар протянул его Ролаэфу. – Ну не знаю. – Он тряхнул белыми прядями. – Не знаю. Не уверен, что человеческая дрянь полезна Тол-Толару.
Тол-Толар сидел на широком подоконнике, свесив ногу. В пальцах тлела самокрутка, сиреневый дым вился к потолку. Капсулы для подкожного применения стоили слишком дорого. Насмешка судьбы – он не хотел снимать дешевые апартаменты в квартале рядом с городской стеной, его влекла роскошь. Лим-Лимар настоял. Благодаря ему они сберегли немало средств.
«Лим-Лимар умеет соблюдать порядок во всем, а я умею пускать все по ветру, – подумал Тол-Толар, поглядывая на серое здание научного подразделения. – Даже пособие потерял. – Он затянулся. – Все-таки здорово было иметь должность в отделе обработки данных… хотя она никогда мне особо не нравилась. Но жалеть поздно. Пора определиться с отлетом, пока накопления не пущены по ветру».
Солнце пробилось сквозь густые облака, яркие лучи ударили по глазам, на столе заискрились кристаллы с человеческими произведениями искусства. Тол-Толар затянулся. Ему хватило навыков создать преобразователь для обработки данных, заключенных в ячейках кристаллов. Некоторые образцы поразили его. Появилось понимание, почему они пользуются спросом не только среди жителей Ли-а-Шуну, но и за пределами Земли.
Искусство землян обладало силой разрушения – оружие, созданное повреждать сознание. Звездный Совет запретил его распространение, поставив в один ряд с искусством миров, уничтоженных жившими на них, а ныне вымершими разумными существами. Только Земля была исключением: человечество не вымерло.
Сжав зубами самокрутку, Тол-Толар погладил себя по нагому телу. Ласки обрывали связь с действительностью, уводя мечты на свалку. Там ждала свобода, уродливая и сокрушительная, какой ее жаждали люди, творцы искусства-оружия. Он перешел из спальни в гостиную. Лим-Лимар всегда держал стекла гостиной затемненными: его смущал открывающийся вид.
Прикосновение к шару управления убрало затемнение. Тол-Толар стряхнул пепел на пол, наслаждаясь далями за городской стеной. Крутые холмы в зыбкой пелене тумана от ядовито-зеленого неустойчивого вещества, разлитого до небосклона, словно шевелились. Еле различимые лежали подобно пятнам грязи поселки тех, кто не собрал достаточно средств, чтобы покинуть Землю после увольнения. Невмешательство Звездного Совета обрекало их становиться частью свалки.
«Свалка, – подумал Тол-Толар. – Человечество превратило цветущий мир в свалку. А потом отдельные представители человечества вернулись из неизвестности, когда мы объявили Землю сырьевой точкой низшего порядка. – Он часто затягивался. – Как вы относитесь к тому, что мы осели на свалке? – Его затрясло. – Нас притянула свалка. Мы хотим беспорядка. Получение расщепляемого топлива из неустойчивого вещества – просто ложь для доверчивых. Поэтому за человеческое искусство хорошо платят. В нас присутствует подавленное стремление – создать свалку из Вселенной».
Лаская себя, Тол-Толар смял окурок, мозг требовал еще возбуждающего дыма. Подпалив кончик новой самокрутки, он возвратился в спальню. Кристаллы искрились драгоценными камнями. Под кроватью хранилось оборудование для преобразования и переноса данных с них на матрицы.
«Чего мне бояться? – подумал Тол-Толар. – Как меня накажут, если я буду продавать матрицы с искусством-оружием? Вышлют на свалку? Не имеют права. Осудят и отправят в исправительное учреждение? Так Лим-Лимару будет легче. Лим-Лимар не любит меня. – Пальцы дрогнули, сломав самокрутку. – А я люблю его? Или я люблю свалку? – Он посмотрел на серое здание научного подразделения. – Да что со мной? Я обезумел!»
ii
Убедившись, что никто не видит его, Ролаэф проник в приземистое сооружение, притаившееся за внеземными деревьями посреди парка. Избитый фагрух успел уйти. На полу подсыхала багровая слюна.
Тоннель гудел. Видя в темноте не хуже, чем при свете дня, Ролаэф окинул быстрым взглядом пенистую жижу реки. Лодки не было. Теперь ему придется возвращаться через городские ворота, используя попутную магноколонну. Потеря времени не огорчила его. Главное, что, получив от Лим-Лимара пенал, он достиг цели поездки.
Ролаэф скользнул под тень внеземных деревьев. Его путь протянулся по пустым аллеям. Парк оборвался. Магнокары плотным потоком неслись по бульвару, парящие экраны истекали коммерческой рекламой. Ли-а-Шуну словно пребывал в счастливом неведении о свалке, где росли дети. Всколыхнулся гнев.
Часто дыша, Ролаэф нащупал в кармане пенал. Взгляд застыл на парящем экране. Вымышленное существо, подобное белому грибу, не решалось выбрать роскошный дом среди живописного мира. Дома и миры менялись, голова существа распухала.
«Что делать? – спрашивало редких прохожих существо с экрана. – Слишком большой выбор! Моя семья достойна лучшего! Не могу определиться! Как разобраться?»
«Разобраться – просто. Выбирай лучшее! – советовало другое вымышленное существо, воплотившееся из воздуха. – Я знаю отличное…»
Экран погас, голоса существ стихли. Ролаэф моргнул, ему показалось, будто свет померк. Экран зажегся, с него на Ролаэфа смотрел пухлый манкодр – черная кожа лоснилась от сытости, глаза навыкате выражали тревогу.
– С вами опять Глу Сни из общества «Друзей угнетаемых видов», – заявил манкодр. – Вы еще здесь? О да, вы здесь. Вы здесь и боитесь правды. Вы боитесь правды и отрицаете все, что не укладывается в ваши понятия о справедливости. А правда такова: Земля не принадлежит вам. Вы захватили Землю! Разве это справедливо? Разве справедливо лишать человечество дома?»
«Пренебрегай предположениями, – подумал Ролаэф. – Спускайся к нам. Что толку от твоих призывов, если ты сидишь в звездолете? Ты болтаешь, болтаешь, болтаешь, хотя вряд ли разбираешься в Земле! Уцепился за человечество…»