Чтение онлайн

На полу лежал муж. Он был очень бледным, из горла вырывались тяжёлые вздохи, которые не предвещали ничего хорошего. Патрис было страшно, и этот страх постепенно парализовал её, не давая действовать логично и правильно. Она допускала ошибку за ошибкой, как врач она это понимала и не могла простить себя.

Время шло, драгоценные минуты ускользали, как и жизнь из тела мужа. Она схватила полотенце на кухне и подбежала к супругу. Упав на колени перед ним, накрыла полотенцем кровоточащую рану. Ткань тут же впитала кровь и быстро намокла. Патрис видела, что Билл теряет кровь и сознание, и понимала, что, если сейчас не отвезти мужа в больницу, он умрёт.

— Билл, милый, держись! Ради меня и нашего сына, пожалуйста, держись! — слёзы текли по лицу, но она их не замечала. — Я сейчас сбегаю за помощью, дождись меня, милый, любимый мой, — она целовала его бледное лицо и боялась того, что уже не успеет вернуться до того, как… до того, как…

Патрис даже представить боялась, что может не спасти мужа и остаться без него. Она попробовала поднять его и дотащить до улицы, но, только взяв за руки, поняла, что не сможет даже сдвинуться с места.

— Что за чёрт! Билл, ну помоги же мне! Ааааа! — она плакала так громко от своего бессилия и слабости, что не заметила, как на лестнице появился ребёнок. Сын стоял и смотрел на плачущую мать и лежащего на полу отца. Его большие глаза уставились на кровь, которая вытекала из отца и скапливалась лужицей на полу.

— Мамочка, а почему папа лежит на полу? Он что, устал?

— Патрик, иди к себе в комнату, ложись спать. Я скоро приду, — она попыталась успокоиться и взять себя в руки. Не надо, чтобы малыш всё это видел. Женщина взяла в руки подол ночной рубашки и вытерла лицо и глаза, набухшие от слёз.

— Но я не хочу спать, я хочу к папе. Папа, папа, ты что, спишь? — обращаясь к отцу, мальчик начал спускаться вниз.

— Патрик, милый, папе плохо, он заболел, и мы сейчас поедем в больницу. Иди наверх, а то папа расстроится, когда узнает, что ты ночью совсем не спал, — она подошла к сыну, взяла за руку и повела наверх. Патрис боялась оставлять его одного, но с собой брать тоже не хотела.

После этого она быстро спустилась и выбежала на улицу. Женщина была всё ещё в ночной рубашке, когда побежала к ближайшим соседям за помощью. Дождь, видимо, не собирался заканчиваться — она это поняла, когда капли пропитали насквозь сорочку, и та прилипла к коже, сделав тело почти обнажённым. Через рубашку просвечивало подтянутое молодое тело, но она об этом даже не думала. В голове крутились страшные мысли: «Я не могу жить без него! — Бам! — Я никогда не прощу себя, если не спасу его! — Бам! — Да какой я врач, если не смогу спасти жизнь своего мужа?!»

Патрис подбежала к дому друга Билла и закричала что есть силы:

— Майкл! Майкл! Помоги!

Она колотила в дверь дома и продолжала кричать, пока совсем не охрипла. В доме зажёгся свет, и через мгновение на пороге появился высокий седовласый мужчина в домашних трениках и футболке. Увидев заплаканную соседку и жену друга в промокшей насквозь рубашке, которая открывала всё, что видеть было не нужно, он опешил. Её прекрасное тело, которое он видел в своих снах, теперь наяву предстало перед ним, и он никак не мог оторвать от него взгляд. Мужчина смущённо поднял глаза на её лицо и увидел страх и отчаяние.

— Что случилось, Патрис? — он схватил её за руки и начал трясти. — Говори же!

— Билл… Билл тяжело ранен… он истекает кровью… на него напали у нас в доме… Он не выживет! О, Майкл, он умрёт… — она опустилась на траву и заплакала, как ребёнок.

Майкл быстро посмотрел по сторонам, будто ища ответ, будто спрашивая, что делать. Он ничего не понимал, но знал, что сидеть и плакать — это не выход. Сбегав домой, через секунду мужчина выбежал с ключами и открыл гараж. Он завёл машину, вывез ее из гаража, выбежал из салона и, схватив на руки измученную женщину, резко посадил её на заднее сиденье. Медлить было нельзя, каждая минута могла стоить жизни его другу. Если они уже не опоздали…

Патрисия вбежала в дом, и перед ней предстала неожиданная картина, от которой подкосились ноги. Женщина рухнула на пол, не зная, что делать дальше.

Её почти мёртвый муж лежал всё так же на полу с пропитанным кровью полотенцем, глаза были закрыты, слышалось приглушённое дыхание, которое иногда обрывалось тяжёлыми вздохами. Рядом с Биллом лежал её сынок, он обнимал маленькими ручками папу и рассказывал ему сказку. Ту самую, которую обычно муж читал Патрику на ночь, чтобы тот крепче спал и не просыпался от страшных снов, иногда терзавших малыша. Мальчик гладил отца по лицу и говорил: «Папочка, всё будет хорошо. Спи крепко, я люблю тебя».

Для Патрис это был настоящий удар — она не ожидала увидеть такое. И не так она хотела, чтобы её сынок прощался с любимым папой. Она вообще не хотела, чтобы тот увидел отца в таком состоянии. Но её желания сейчас не главное. Ребёнок — вот что главное. Ему только исполнилось пять лет, но она видела в нём мужчину, который прощался со своим отцом и говорил самые правильные слова на свете.

Когда они выехали в больницу, уже рассветало, дождь закончился, и день обещал быть солнечным. Но только не для семьи Джонс. Майкл гнал, давя на педаль газа и выжимая всё из своего старенького внедорожника. Казалось, он готов был вдавить её настолько глубоко, что ещё немного — и достанет до асфальта.

А Патрис казалось, что они никогда не приедут, время как будто остановилось и превратилось в густой кисель. Она была как во сне, хоть и старалась делать всё правильно, хоть и пыталась сделать всё возможное, чтобы спасти мужа. Но какая-то посторонняя сила мешала ей. Молодая женщина билась в закрытую дверь, пытаясь её открыть, но когда открывала, то понимала, что это совершенно не та дверь. Она бежала к другой двери, но та вдруг исчезала, и она оставалась один на один со своим отчаянием.

Они ехали в машине Майкла и голова Билла лежала на её коленях. Патрис гладила его по голове и целовала, целовала бледное лицо. Что-то подсказывало ей, что больше он уже не очнётся. Не возьмёт её лицо в свои шершавые ладони. Не поцелует её губы своими губами. Не обнимет крепко-крепко и не скажет: «Всё будет хорошо, малыш, мы вместе, а это главное».

А сейчас она ему шептала, что всё будет хорошо и всё наладится. Слышал он или нет, неизвестно. Билл был без сознания с момента, когда она убежала за Майклом, и так и не приходил в себя. Вот ещё один поворот и ещё один. Наконец-то показалась больница. Патрис посмотрела на сидящего рядом сына. Он спал, так и не отпуская руку отца.

Майкл остановил машину у больницы, сгрёб раненого Билла с заднего сиденья и побежал внутрь. Патрисия продолжала сидеть в машине, глядя на свои руки и рубашку, которая была в крови мужа. Она не могла подняться и пойти в больницу. Ноги не слушались, голова кружилась, в висках стучало отбойным молоточком. Женщина резко открыла дверь и только успела наклонить голову к земле, как из неё потоком вырвалась вчерашняя еда, желчь, боль и страх. Подняв голову, она вытерла остатки с губ рукавом рубашки и посмотрела на сына. Тот так сладко спал, что стало жалко его будить. Пусть спит, ведь там, в царстве Морфея, всё хорошо — нет боли, нет страданий. А вечером, как обычно, отец возьмёт на руки маленького Патрика и будет читать ему новую сказку.

Патрис не хотела идти в больницу, потому что боялась услышать самое страшное, после чего жизнь уже никогда не будет прежней. Сидя в машине, она чувствовала себя в некой безопасности — как будто отгороженной от всего мира. Как будто за пределами машины не было ничего. Весь мир сейчас сосредоточился только на ней и её сыне. Здесь внутри было так спокойно и хорошо. Как жаль, что нельзя остаться тут навсегда.

Наконец Патрис собрала все силы, вылезла из машины и побрела в больницу, как приговорённый, который держал путь на Голгофу. Войдя в двери учреждения, она удивилась вселенской тишине, словно это была не больница, а морг. Это сравнение испугало её, и мурашки побежали по всему телу. Людей нигде не было, кроме одного Майкла — он сидел на стуле и смотрел в одну точку. За стойкой тоже не было никого. Ни криков, ни стонов, ни плача, ни молитв. Одна сплошная тишина. Ей стало страшно от этого молчания, словно здесь все были мертвы, и она тоже. Патрис обняла себя руками, чтобы унять этот страх, и мурашки на какое-то время исчезли. Может, всё это снится? Может, её заперли в собственном сне, и она никак не может проснуться, сколько бы ни пыталась?