Чтение онлайн

Вол’джин поднял руку, остановив остальных. Гнездовье в самом сердце магии.

Еще до того, как Вол’джину удалось осознать всю важность данной находки, саурок заметил их и напал. Тролль с отрядом с дали сильный отпор. Саурок тоже не давал слабины, и хотя отряд Вол’джина одолел его, все были ранены и истекали кровью. Но пока товарищи зализывали раны, что-то заставило Вол’джина осмотреться.

Бесшумно войдя в мелководный источник, он широко развел руки. С закрытыми глазами он развернулся. Невидимые путы магии словно лианы опутывали его руки, извивались по телу. Весь ими покрытый, чувствуя их жгущую ласку, он понял это место так, как мог понять только темный охотник.

Годами духи кричали в агонии. В нем рвалась сущность саурока, скользя в животе словно уж, корчащийся на холодном каменном полу столетия назад. Эта змея была сама собой как физически, так и духовно.

Затем удар нанесла магия. Страшная магия. Магия, которая была вулканом по сравнению с теми угольками, которыми повелевали большинство чародеев. Она текла сквозь змею, пронзая ее золотой дух тысячью черных шипов. Эти шипы разъединяли то от сего, верх от низа, нутро от оболочки, даже прошлое от будущего и правду ото лжи.

Внутренними глазами Вол’джин наблюдал за тем, как шипы вытягивают золото, словно дрожащую тетиву. Все шипы вмиг впились в центр. Шипы тащили золотые линии за собой, сшивая их из клубка арканы. Нить скручена и запутана. Где-то она рвалась. Где-то срасталась с другими концами. И все это время уж визжал. То, чем он когда-то был, превратилось в новую тварь, тварь полубезумную, но покорную и послушную в руках своих творцов.

И он был отнюдь не один.

Имя его «саурок» до того первого варварского акта творения не существовало. В именах заключена сила, и это имя определило новых созданий. Оно определило их хозяев и прикрыло использованную магию. Могу создали саурока. Могу были известны Вол’джину как слабые тени унылых легенд. Они мертвы, их больше нет.

В отличие, однако, от магии. Магия, которая могла целиком переделать нечто, появилась на заре времен, в начале начал. Титаны, скульпторы Азерота, пользовались подобной силой в их собственных актах творения. Невероятная сила подобного чародейства не могла быть постигнута здравым умом, уж тем паче нельзя было ею овладеть. Однако же мечты о ней питали безумные фантазии.

В знании о создании саурока, Вол’джин уловил истинную суть магии. Он мог разглядеть – хоть и совсем едва – каким путем можно было ее изучить. Та самая магия, что создала сауроков, могла рассоздать обратно мурлоков, убивших его отца, или деградировать людей обратно в врайкулов, из которых те были слеплены. Подобное деяние было бы достойным использованием такой силы и оправдало бы десятки лет, необходимые, чтобы ею овладеть.

Темных охотник остановил себя. Так, думая в таком направлении, он бы попал в ту же ловушку, что, без всяких сомнений, заманила могу. Бессмертная магия развращает смертных. От этого никуда не деться. Порча уничтожит ее обладателя. И, скорее всего, его народ.

Вол’джин снова открыл глаза и увидел Рак’гора, стоящего с уцелевшим отрядом.

– Как раз вовремя нагнал.

– Вождь говорит, есть связь между этими тварями и могу.

– Те могу, они их создатели. Они творили здесь магию черную, злую, – по коже Вол’джина побежали мурашки, стоило орку пройтись вперед. – Самую черную магию.

Орк быстро и грубо осклабился.

– Да, сила менять плоть и создавать немыслимых воинов. Этого хочет вождь.

Брюхо Вол’джина свернулось в клубок.

– Гаррош играет в бога? Не это нужно Орде.

– Он и не думал, что ты одобришь.

Орк нанес удар со злостью и без всякой жалости. Кинжал достиг горла Вол’джина, и тот упал на землю. Все вокруг него ринулись в битву. Рак’гор с союзниками сражались с безустанной страстью, позабыв о собственной шкуре и погибая за свое дело. Возможно, Гаррош-таки убедил их, что новая магия вернет их и даже улучшит.

Вол’джин встал на колено и отозвал товарищей. Рукой он зажал рану на горле.

– Гаррош предаст сам себя. Он должен поверить, что мы мертвы. Только так мы остановим его. Идите. Следите. Найдите прочих как я. Поклянитесь клятвой на крови. За Орду. Будьте готовы, когда я вернусь.

Он искренне верил, когда они оставили его, в то, что говорил. Но стоило ему попробовать встать, тело охватила бесчеловечная агония. Гаррош все продумал. Клинок Рак’гора был пропитан пагубным ядом. Вол’джин не исцелялся, как должен был, и силы его угасали. Он сопротивлялся этому туману, заволакивающему его мысли.

И он должен был сделать так, чтобы ни один саурок не сумел его отыскать. Он смутно припоминал, как бился с ними, клинки сверкали в темноте. Боль из ран, что не хотели затягиваться. Что-то мокрое и холодное на руке. Он бежал вслепую, врезаясь в стены, падая вниз, но заставлял себя вставать и идти дальше.

Он не смог сказать ни как выбрался из пещеры, ни где он оказался теперь. Определенно тут пахло не пещерой. Он уловил что-то призрачно знакомое в воздухе, но оно пряталось за ароматом припарок и мазей. Он бы не стал так просто допускать, что уже среди друзей. Его самому естеству хотелось бы этого. Но и его враги могли позаботиться о нем в надежде за хороший выкуп у Орды.

Предложение Гарроша их разочарует.

Эта мысль почти рассмешила его. Однако он и не смог бы засмеяться. Мышцы живота напряглись, но тут же расслабились от боли и усталости. Но тот факт, что тело могло невольно реагировать, уже взбодрил его. Смех был уделом живущих, а не умирающих.

Как и воспоминания.

Пока факта, что он не умирает, было вполне себе достаточно. Вол’джин вздохнул так глубоко, как только мог, затем медленно выдохнул. И уснул до того, как закончил.

Глава 3

Чэнь Буйный Портер, стараясь не ёжиться от холода, осматривал двор монастыря Шадо-Пан. Внизу, где только недавно он сметал снег со ступеней, тренировалась группа монахов. Каждый из них был без обуви, многие - вообще раздеты до пояса. В едином порыве, который редко можно увидеть даже среди наилучших отрядов, они сменяли стойку за стойкой. Молниеносные удары скрипели на морозном горном воздухе. Своими гибкими и крепкими движениями они напоминали яростный поток, прокладывающий путь сквозь ущелье.

Правда, никакой ярости не было.

Несмотря на воинственность большинства своих упражнений, монахи каким-то образом хранили спокойствие и даже получали от этого удовольствие. Правда, за всё время своих наблюдений Чэнь очень редко видел у них улыбки, но и гнева он не заметил. Это явно не оправдывало его привычных ожиданий от закончивших тренировку солдат, хотя подобных спокойных тренировок, привычных Шадо-Пан, он не видел вообще.

– Не откажешь ли в разговоре, хмелевар?

Чэнь решил было приставить метлу к стене, но замешкался. Серьёзно, это было неподходящее для неё место, однако не стоило заставлять ждать лорда Тажаня Чжу - его вопросы всегда были, скорее, просьбами. Ввиду этого было проблемно вернуть метлу туда, где пандарен её взял. В конце-концов он просто задвинул её за спину и поклонился наставнику монастыря.