Чтение онлайн

Злополучный горшочек с приманкой бросал человек. Вот только от него и самого исходил странный запах. Вместо привычного пота — тлен и земля, запах незнакомых трав.

Ноги понесли меня вперед, по шлейфу запаха.

Я бежал, низко пригнувшись, избегая пятен света у окон. Ни к чему знакомиться с местными в таком обличье. Не хватало еще нарваться на залп огненных стрел. Не собирался я и сражаться с крестьянами. Меня интересовал только тот, кто устроил у ворот западню.

Запах привел к самому большому дому в центре городка. Это был настоящий терем, сложенный из ровных моренных бревен. На окнах резные наличники, конек на крыше изображает замысловатую фигурку.

Дом был погружен в темноту, лишь в высоком окошке на мансарде брезжил огонек.

Входная дверь была массивной, словно ворота. Ломиться бесполезно, стучать — только терять время. Ползти по стене я тоже не хотел, потому что это создаст шум и лишит меня внезапности.

Я с сомнением глянул на окно на мансарде, повернул голову. Высоковато. Таких прыжков я еще не совершал… Но все случается когда-то в первый раз.

Потоптавшись, я надежно уперся ботфортами в утоптанную землю, пригнулся, напружинился — и прыгнул. Земля резко ушла вниз, я вытянул вперед руки и врезался когтями в окно, зацепился за подоконник.

Посыпались стекла. Не давая хозяину дома времени на размышление, я подтянулся и ворвался в комнату.

Пространство освещали тонкие свечи, пахло здесь тленом, землей и свернувшейся кровью. От стола в углу комнаты исходил запах, который меня привел. Там громоздились алхимические реторты, фрагменты человеческих костей и пучки остро пахнущих трав.

А в глубине комнаты спиной ко мне стоял низкий, но широкий в плечах и бедрах мужчина. Атласный кафтан давно не стиран и измазан землей, закинутый за спину плащ свисает истлевшими лоскутами.

Руки мужчины были раскинуты в стороны, пальцы растопырены. Они шевелились, как лапки упавшего на спину жука. Я непроизвольно представил ниточки, тянущиеся с кончиков ногтей к упырям.

«Не ждал, сучара?!» — попытался рявкнуть я. Из волчьей пасти вырвался только рык, от которого задребезжали мерзкие баночки на столе.

Мужчина медленно повернулся. На меня уставилось лицо, лишенное жизни. Глаза застыли белесым холодцом, из них струился бледно-зеленый свет. Одутловатые бледные щеки колыхались от каждого движения.

Он раззявил ввалившийся рот, повеяло гнилью. С некоторым удивлением я услышал человеческую речь:

— Потерял свою будку, песик? Я сделаю из тебя чучело, набью землей и заставлю плясать.

Говорил он без всяких эмоций, язык заплетался. Пальцы его продолжали копошиться, словно жили отдельно.

Без сомнения, именно этот тип управляет восставшими упырями… големами, или как их там назвать. Пусть будут некроголемцы. Помня, что Репей сейчас на грани гибели, я не стал терять времени и атаковал.

После первого же удара лапой стало понятно, почему заклинатель сохраняет спокойствие и так в себе уверен. Когти вспороли мертвенную плоть на груди, та разошлась глубокими канавками с сизыми краями и тут же сомкнулась.

Я полоснул когтями ему по лицу, стремясь раскроить кости черепа, но с тем же успехом я мог бы резать ножом сметану. Тело заклинателя не производило впечатления студня, но явно не подчинялось законам физики.

— Глупое животное, — резюмировал он. — Ты не можешь меня убить или даже ранить. Я мертв с начала зимы.

Да-да, что мертво — умереть не может. Слышал где-то. Но попытка не пытка — я решил снести ему голову одним ударом, как проделывал это с земляными упырями. В сокрушительный удар я вложил всю силу волколачьих мышц.

Когти со свистом рассекли воздух. В момент удара по коже заклинателя разлилось гнилостно-зеленое сияние. Я непроизвольно взвыл, потому как словно ударил в бетонную плиту! Плечо едва не выбило из сустава. Резкая боль пронизал пальцы — три когтя вырвало с мясом.

Из темного провала рта раздался сиплый звук, который можно было расценить как смех. Заклинатель сказал тоном натуралиста, препариющего зверька:

— Человек на твоем месте был бы уже парализован и задыхался бы от удушья. Знаменитый волколачий иммунитет к магии. Жаль, я не хотел марать об тебя руки.

С неожиданной силой заклинатель схватил меня за горло, поднял и впечатал мордой в пол. В глазах взорвались фейерверки, воздух выбило из груди.

Я вырвался из хватки и отскочил от распростертой руки. Пальцы заклинателя продолжали шевелиться, словно лапки паука, плетущего паутину. Я слизнул кровь с разбитой морды. Клыки шатались.

Ядро Ярости вспыхнуло от злости. Красная волна плеснула в ладони сгустки алой энергии. Перед глазами все вертелось, но в следующий миг я кинулся на заклинателя. Вонзил когти здоровой руки ему в горло, потянул вниз.

Мертвенная плоть задымилась. Заклинатель закряхтел. Навстречу моим когтям устремилось зеленоватое сияние, словно гной, выталкивающий занозу.

Ядро в моей груди исступленно вращалось, наполняя сознание свирепым рыком. В когти вливался поток Ярости. Красное и бледно-зеленое схлестнулись на кончиках когтей.

Но это было все равно что пытаться поджечь болото. Всполохи Ярости растворились в магии заклинателя. В этом искусстве он был сильнее и опытней меня. Маг. Ненавижу, блядь, магов.

Когти соскользнули с груди заклинателя. Он взмахнул рукой — и я улетел в стену. Дом вздрогнул от удара, посыпалась штукатурка.

Я вскочил, но меня качнуло в сторону, словно я находился на корабле посреди шторма. На заплетающихся ногах я утанцевал в угол комнаты, врезался в шкаф.

— Этак ты мне все хоромы разнесешь, пока сдохнешь, — с укоризной сказал заклинатель.

Он отошел к столу с ингредиентами, окинул его взглядом фосфоресцирующих глаз. Палец с грязным ногтем прошелся по ряду стеклянных банок на полке.

— Пожалуй, это должно тебя умертвить, — сказал заклинатель. — Заодно проведем эксперимент. Итак! — Он повернулся ко мне. — Микстура за номером восемь, подопытный — волколак во второй форме. Воздушно-капельный контакт в помещении.

С характерным звуком чпокнула пробка, заклинатель плеснул на пол какую-то пакость.

Поднялась жуткая вонь, вырывающая мне ноздри. Обостренное обоняние сошло с ума от гаммы летучих соединений. Животные инстинкты завопили, что это яд. Я затаил дыхание, но зелье обжигало глаза, просачивалось сквозь поры кожи.