Чтение онлайн

Почётным гостям прислуживали стройные официантки в коротких белых фартучках и синих юбках. Они очаровательно улыбались и сладкозвучно цокали каблучками по блестящему полу. Тонкими, точными движениями подавали подносы с едой и выпивкой.

Командующий захмелел. Одна из официанток ему приглянулась.

Это не осталось незамеченным начальником продслужбы майором Морозом. Он держался на своей должности более пяти лет, благодаря тому, что умел угодить высокому начальству. Он знал про всех вышестоящих их маленькие слабости. Он лично проводил постоянную кадровую ротацию среди личного состава офицерской столовой, старался подбирать молодых, красивых девушек. С каждой из них он проводил индивидуальные беседы, прозрачно намекая на то, что им, помимо основных обязанностей, иногда придётся выполнять его личные специфические поручения.

Командующего проводили в генеральский номер офицерской гостиницы, расположенной здесь же, на втором и третьем этаже, над штабом «Базы».

Майор Мороз, подозвав официантку, приглянувшуюся командующему, вручил ей в руки ведёрко с бутылкой шампанского и закуской, вложил туда большую гроздь крупного синего винограда.

– Светлана, тебе выпала честь оказать достойный приём дорогому, почётному гостю. Я надеюсь на то, что командующий останется довольный твоим милым обществом.

Намёк был прозрачный, и Светлана, очаровательно улыбнувшись, понятливо кивнула головой.

Мороз проводил её до гостиницы, поднялся с ней на этаж, показал генеральский номер, в котором расположили командующего.

– Давай, Светлана, действуй!

Мороз, постояв в коридоре минут пять, понял, что Света остаётся в номере у командующего, самодовольно улыбаясь, спустился по лестнице вниз…

На другой день командующий пожелал увидеть полёты.

После развала Союза военный бюджет Нэзалэжной Украины был крайне скуден. На Армию выделялись ничтожные, по сравнению с прошлыми временами, суммы. Полёты в авиационно-истребительных полках и дивизиях проводились крайне редко. Многие молодые лётчики не имели элементарной возможности наработать полётную практику; навыки, полученные в военных училищах, быстро забывались. В тех редких полётах, которые организовывались по приказам Министерства Обороны и Штаба Армии, активное участие принимали лишь капитаны, майоры, подполковники и полковники. В «бой», как и в фильме, шли одни «старики».

Лейтенанты и старшие лейтенанты были вынуждены лишь молча наблюдать и кусать локти от зависти, глядя на своих товарищей, которые залазили в кабины самолётов.

Вокруг МиГ-ов крутились техники, в тёмно-синих промасленных куртках. Связисты проверяли связь, устраняя возникшие недочёты. По аэродрому разъезжали машины, бегали солдаты.

По взлётке, стремительно набирая разгон, один за другим поднимались в небо истребители. Сегодня около пятидесяти «МиГов» штурмовали небо Западной Украины. И сотни глаз с земли с восторгом смотрели на них. В груди многих людей, любовавшихся полётами, сладко билось сердце, и каждый в этот миг ощущал себя маленькой частью огромного организма под гордым названием «Авиация».

Дробышев стоял у заправочной, задрав голову, наблюдая за пятёркой красавцев-«МиГов», выстроившихся в небе фигурой – клином, как гуси, улетающие осенью на юг. На фоне облачно-серого неба голубоватые истребители шли ровной фигурой, потом веером расплылись в стороны. Один из них, взмыв в небо, высоко-высоко, завис на секунду в одной точке, словно остановившись, а через мгновенье он, как коршун на добычу, устремился вниз, долетел почти до самой земли и опять ушёл вверх.

Пилоты, управляя двукрылыми машинами, исполняли «штопор», делали «кобру», «бочку». Выстраивались в ромб, разделялись на пары и уходили в стороны. И Сергей, глядя на них, ощущал себя необычайно счастливым человеком. В это миг он понимал, что он, простой солдат, рядовой Украинской Армии, делает маленькое, но очень нужное общее дело. Он знал, что для них, русских и украинцев, эти самолёты не представляли никакой угрозы, но они же были страшной смертоносной силой для вражеских стран…

С отъездом командующего дивизия вернулась в обычный ритм жизни.

В казармах моментально ухудшился порядок, а в столовой – питание. Солдаты ходили грязные и хмурые. Офицеры и прапорщики частенько хмельные. Старшины воровали солдатское имущество, повара – продукты, начальник вещевого склада – вещи. Командиры частей требовали от подчиненных им офицеров улучшить в подразделениях дисциплину. Командиры подразделений, ругая власть, не способную вовремя обеспечить их зарплатой, мечтали о собственном жилье, предпочитали не вступать в конфликт со своими старшинами. Между старшинами и старослужащими существовал негласный договор о невмешательстве старшин в дела «дедов»; «старики» управляли «гусями», давая им задания на текущий день. Молодые лётчики, просиживая целыми днями в классах службы за теоретическими занятиями, мучались от скуки и от ощущения своей ненужности. Им хотелось в Небо. Им хотелось к самолётам. Интересно было только тем, кто заступал на службу в суточный наряд, в «дежурное звено». Это были четыре истребителя, при полном вооружении, готовые, по приказу сверху, в любую секунду сорваться с места, в течение двух минут взмыть в небо и выпустить весь свой боекомплект в любого, кто посмеет посягнуть на суверенитет и неприкосновенность государственной границы Украины…

…Дробышев ходил по батальону взволнованный. Со дня на день должен был уволиться Стецко, а Сергею не хотелось меняться с ним «афганками».

– Как быть? – спросил Сергей приятеля.

– А хрен его знает? – пожал плечами Вдовцов. – Самый лучший вариант: подойти и добазариться со старшиной, заныкать у него в каптёрке. Я, Абруз и Вербин так и сделали. У нас ведь тоже есть новая форма, но она лежит у старшины. Он выдаст её, когда уволятся деды.

– Ну и как мне к нему подойти? Он же сразу поймёт, что с меня её хотят снять деды.

– Ну и что? По хрен.

– Не… так дело не пойдёт. Ещё получиться, что, типа, я стукач.

– А на хрена тебе рассказывать, что у тебя её Стецко хочет снять?

Дробышев, стоя у дверей каптёрки в раздумьях, сомневался.

Из дверей вышел ротный; в руке он держал электрочайник:

– Оба… ты что здесь делаешь?

– Товарищ капитан, – в первое мгновенье Дробышев подумал, а не рассказать ли всё ротному напрямую, не называя фамилии Стецко, но тут же раздумал. В тот момент, когда ротный вышел из каптёрки, по коридору мимо проходил Бардо.

– Товарищ капитан, я по вопросу… нельзя ли мне сходить в увольнение? Я ещё ни разу не был. Хотелось бы… в это воскресенье.

– Ладно, подумаем… Напомнишь тогда накануне. На, принеси воды, – ротный протянул Дробышеву электрочайник.

Дробышев набрал воды, отнёс ротному и вернулся в кубрик.

На ужине к нему за стол подсели Арбузов и Бардо.

– Чего у ротного делал? – пытливо глядя в глаза, спросил Арбузов, и Дробышеву показалось, что в вопросе скрывается сомнение по поводу его честности.

– Насчёт увала спрашивал. А что?

– Да так…

– Слышь, Дробь, – сказал Бардо. – Есть предложение. Спрятать твою афганку у меня в каптёрке. Когда уволиться Стецко, я тебе её верну. Разумеется, не за просто так. Поставишь нам с Арбузом пузырь синевы.

Недолго думая, Сергей согласился.

После ужина Дробышев в каптёрке у Бардо переоделся в старую форму и ушёл. Арбузов полулежал, откинувшись на койке с сигаретой в зубах, лениво глядел на приятеля, который, сидя корточках, запихнул форму Дробышева в вещмешок, а сверху наложил новых портянок. Спрятал вещмешок в глубине шкафа, завалив его шмотьём.

Бардо на форму Дробышева имел свои планы: он не собирался её возвращать. Сейчас он старался спрятать её как можно лучше: не хватало, чтоб её нечаянно Пупс обнаружил. Спрятав, Бардо достал из заначки пакет с печеньем, банку сгущёнки, воткнул в розетку электрочайник, необычайно довольный уселся за стол.

– Классно мы с тобой этого лоха развели.

Арбузов сдержано улыбнулся. Ему тоже нравилась форма Дробышева.

– Короче, если спросит, скажу, что у меня её, типа, Пупс попалил. Спонтом, себе забрал, – говорил Бардо весело.