Чтение онлайн

Наверху свет от звезд дрогнул от давно ушедших сил. Ее четвертый волк впился зубами в руку и воспоминания, в то время как Яэль наклонилась вперед и взяла упаковку с едой. Курица.

– Фенрир, - сказала она.

Здоровая бровь Феликса поднялась.

– Так я назову свой байк, - объяснила Яэль.

– Ты хотела сказать, мой байк, - брат Адель примостился рядом с ней, прислоняясь к той же каменной стене.

Точно. Они так и не поменялись мотоциклами после Каира. Зюндапп, с которым она начала соревнование, на котором Феликс, прихрамывая, добрался до третьего контрольно-пропускного пункта, давно в прошлом. Каждая его деталь была заменена на те, что можно было найти на различных КПП.

– Хочешь его обратно?

– После того, как ты совершила столько усилий, чтобы его достать?
– Феликс покачал головой.
– Фенрир весь в твоем распоряжении. Кстати, где ты научилась так обращаться с оружием?

В альпийских горах, на ферме, которая была совсем не фермой.

– А ты сам как думаешь?

– В темных переулках? На потайных чердаках?
– он пожал плечами.
– Не знаю. Где обычно члены сопротивления затевают мятеж?

То, как Феликс сказал это, - со сжатыми губами и змеиным взглядом - ясно давало понять, что сам он членом сопротивления не являлся. Возможно, всего лишь наткнулся на утечку информации... Яэль открыла упаковку с курицей зубами и решила не думать о том, сколько слухов крутилось по всей Европе. Кап, кап, от одного уха к другому.

Пришло время раскрыть некоторые карты. Рассеять его сомнения настолько, насколько это было возможно.

– Кальянные, - ответила она.

– Так и знал!
– Феликс сжал кулаки. Ударил по невидимому фантому перед собой.
– Так это была ты...

– Не я, - Яэль соврала.
– Двойник. Я заметила, что ты следишь за мной, и поменялась одеждой с девушкой из кафе. Занять мое место. Я надеялась, что ты примешь свои сомнения за ошибку и забудешь.

На лице Феликса выразилось что-то вроде злости.

– Ты осознаешь, какому риску подвергаешь себя? Всю нашу семью?

Яэль закинула в рот кусок курицы, выигрывая себе таким образом пару лишних секунд. Жуй, жуй, жуй. Глотай курицу, выпали ответ.

– По-твоему, почему я так и не навестила родителей? Я отдалилась не просто так, Феликс, а чтобы защитить тебя, и папу, и маму. Поэтому я вырубила тебя в пустыне. Ты должен был поехать домой, - объяснила она.
– Я не хотела впутывать тебя во все это.

– Слишком поздно, Эд. Неважно, в Франкфурте ты или за тысячи километров от дома! Если Гестапо хоть краем уха услышат, чем ты тут занимаешься, они содрут с тебя кожу живьем. Со всех нас. Семьи истребляют и за меньшее.

Глаза Феликса помрачнели, как будто он ожидал от нее удивления. Но они уже истребили ее семью. Содрали с нее кожу живьем. Клетки ее эпидермиса опадали, как листья осенью, прямо у нее на глазах. Все ускользало...

– Что тебя заставляют делать в сопротивлении?

Если он полагал, что сама гонка опасна, то узнав о главной цели, он всеми силами попытается помешать ей. Она не могла ему сказать.

– Они ничего не заставляют меня делать.

– Ладно. Тогда что ты делаешь в сопротивлении?

Она подумала о файле, который ей дал Рейниджер. Звук перелистывания всех этих плотных листов бумаги на расцарапанном столе Влада. Жизнь Адель. Смерть Фюрера. Изложенные в определенной последовательности.

Выбор.

А был ли это вообще выбор? Когда каждый поворот и миг ее жизни вел ее к этому? Когда Бабушка сказала ей, что она все изменит? Когда смерть позволила ей уйти от себя, снова и снова? Когда звезды дали ей песчаную бурю? Когда она могла быть кем угодно, но чувствовала себя никем?

Яэль покачала головой.

– В мире все неправильно.

Сказала бы Адель именно это? Возможно, нет. Но Адель и в сопротивление не вступила бы. И было слишком поздно, слова уже сорвались с ее губ.

– Мы знали мир таким, какой он сейчас, всю нашу жизнь, не так ли? Но мы всегда молчим, потому что так легче, а еще потому что кто-то может подслушивать. Люди исчезают за одну ночь и никогда больше не возвращаются. Женщины рожают для Лебенсборна, как домашний скот. Мужья, отцы, братья, сыновья, все мертвы...

Она поперхнулась на последних словах, заставила себя остановиться. Потому что эта тема была бесконечной. Она держала в себе слишком много ее самой.

– В мире все неправильно. Я просто пытаюсь его исправить.

Ветер, все еще горячий и песчаный, бился о стену старой крепости. Акцентируя внимание на их тишине. Яэль смотрела на Феликса уголком глаза. Он взял упаковку с говядиной, крепко сжал вокруг нее пальцы.

– Как ты узнал о миссии?
– спросила она.

– От мальчика Шуллеров, - Феликс разорвал бумагу пакета с рационом почти пополам, когда произнес это. Сухое мясо вылилось из пластиковой коробки.
– Того, с улицы Фольсганг. Ты всегда ему нравилась. Он подумал, что ты в опасности, поэтому предупредил меня, что что-то произойдет.

– Это было не его дело, - сказала Яэль.

– А кто сказал, что оно твое?
– Феликс был слишком взбудоражен, чтобы поднять упавшее мясо. Оно продолжало лежать в песке.
– Ради Бога, Эд, ты всего лишь семнадцатилетняя девчонка! У сопротивления нет никакого права просить тебя идти на такой риск. Почему это должна быть ты?

Парень напротив нее был совсем не похож на Аарона-Клауса. Аарона-Клауса, который нашел ее. Аарона-Клауса, который верил в лучший мир. Аарона-Клауса, который оставил ее навсегда, потому что кто-то должен это сделать.

Нет, Феликс Вулф был больше похож на шип, который цеплялся за носки, когда долго гуляешь по траве. Подвешенный, упрямый, все время с тобой. А еще он колется, если попытаться от него избавиться.

Вот сейчас он кололся. Глаза на пределе: смотрят, спрашивают, в ожидании ответа. Причины. е ее причины (четыре + один + чернила + боль).

За что бы боролась Адель? Что заставило бы Феликса бороться вместе с ней?

Яэль нырнула рукой в карман. Почувствовала пальцами кнопку от флажка Аарона-Клауса, фигурки из бумаги, самую маленькую куклу. Ответ, в котором брат Адель так нуждался, не так отличался от ее собственного. Потерянная семья. Недостающие кусочки.

Щелчок, щелчок, щелчок, безопасно. Вот, что поведет Феликса Бурхарда Вулфа в нужном ей направлении.

– Этот мир разрушит нашу семью. Даже если меня не поймают на миссии, нас с тобой пошлют в разные лагеря Лебенсраума. У мамы с папой никого не останется. Если мы поможем сопротивлению, мы сможем это изменить. Сможем остаться вместе. Снова стать семьей, - эти слова царапали внутри Яэль. Она сжала в кулаке талисманы так сильно, что кнопка Аарона-Клауса явно проткнула ей кожу.