Чтение онлайн

…«лишь в том смысле, что они реальные создания»… – Николай Гоголь [ССАП. Т. 1. С. 434].

«Великолепная неискренность». – Poems and Problems. P. 15.

…«зоологическом саду слов»… – Память, говори [ССАП. Т. 5. С. 516].

…«когти и крылья»… – О книге, озаглавленной «Лолита» [ССАП. Т. 2. С. 378].

…«заставляет планеты вертеться». – [ЛЗЛ. С. 24].

«„Пуск!“ – и мир начинает вспыхивать и плавиться». – [Там же].

«Вот ягоды, они съедобны. Вон там, впереди, кто-то пятнистый метнулся прочь – надо его приручить. А вот то озеро за деревьями я назову „Жемчужным“ или – еще изысканнее – „Сточным“. Этот туман будет горой – и ее надо покорить». – [ЛЗЛ. С. 24–25].

…«ряд уникальных открытий»… – [Там же. С. 24].

«Фантазия бесценна лишь тогда, когда она бесцельна»… – Николай Гоголь [ССАП. Т. 1. С. 458].

…«Набоков пишет прозу именно так, как ее только и стоит писать, – восторженно». – Updike, John. Grandmaster Nabokov // New Republic (New York), September 26, 1964.

«Зеленый и дождливый день»… – Ада [ССАП. Т. 4. С. 35].

…«синий снег… листка из блокнота»… – [Там же. С. 319].

…«перламутровое колено»… – Лолита [ССАП. Т. 2. С. 21].

…«темница хрустального сна». – [Там же. С. 154].

«Старый Демон, сложив горою радужные крылья, полупривстал и сразу осел». – Ада [ССАП. Т. 4. С. 236].

«Присяжные! Если бы мой восторг мог звучать, он бы наполнил эту буржуазную гостиницу оглушительным ревом». – Лолита [ССАП. Т. 2. С. 154].

…«увядание и упадок»… «пора его фуге угомониться, – последнее прибежище природы, счастливые аллитерации (в которых бабочки и цветы передразнивают друг друга); близилась первая пауза позднего августа, первое затишье раннего сентября». – Ада [ССАП. Т. 4. С. 137].

…«острое расстройство желудка»… – [Там же. С. 342].

…«после того, как он позволил себе испустить ветры»… – [Там же. С. 137–138].

…«непрестанным напевом блаженства»… – [Там же. С. 547].

«Все это могло бы превосходно прозвучать на другом языке». – New York Times , November 11, 1942.

…«извилистость… которая только на первый взгляд может показаться неуклюжей или неясной. Почему бы читателю не перечитать иногда предложение? Это ничем ему не повредит». – Selected Letters . P. 77.

«Девушки по имени „Жанна из Арка“ никогда не существовало. Я предпочитаю ее настоящее имя Жоанета Дарк. Будет довольно глупо, если в номере „Нью-Йоркера“ за 2500 год меня упомянут как „Вольдемара из Корнелла“ или „Набо из Ленинграда“. Словом, я хотел бы оставить „fatidic“ и „Жоанету Дарк“, если возможно». – Письмо Набокова Кэтрин Уайт. 4 марта 1949 г. Архив Владимира Набокова. [Бойд 2. С. 164].

«Больше всего мне понравился ваш ломаный английский». – Письмо Набокова В. Е. Набоковой. 7 октября 1942 г. [Бойд 2. С. 63].

«Некоторые твои фразы настолько хороши, что у меня почти что возникает эрекция – а в моем возрасте это, знаешь ли, немало». – Бишоп М . Ежегодник, 1951. Архив Владимира Набокова. [Бойд 2. С. 229].

«Та чудесная конторка, за которой он начинал работать по утрам, исчезла. Однако осталась прислоненная к задним перильцам письменного стола репродукция L’Annunziazione Фра Беато Анджелико, привезенная из Италии тетей Еленой, с суровым ангелом, объявляющим свою весть, преклонив колено». – Nabokov, Dmitri. On Revisiting Father’s Room // Quennell, Peter ( ed.). Vladimir Nabokov: A Tribute. N. Y.: William Morrow, 1980. P. 127.

«…был люб мне, взоры грея, всякий цвет»… – Бледное пламя [ССАП. Т. 3. С. 312].

…«длинные, черные в синих глазках крылья». – Ада [ССАП. Т. 4. С. 176].

…«постоянная широкая улыбка». – Appel, Jr., Alfred; Newman, Charles (eds.). Nabokov: Criticism, Reminiscences, Translations, and Tributes. Evanstone: Northwestern University Press, 1970. P. 174.

«Я надеюсь, что Вы нырнете в книгу, как в голубоватую прорубь, задохнетесь, нырнете обратно и затем (примерно на с. 126) всплывете и покатитесь на санках домой, метафорически, ощущая, как по пути Вас достигают трепет и восхитительное тепло моих стратегически размещенных костров». – Письмо Набокова Уолтеру Минтону. 6 декабря 1961 г. Архив Владимира Набокова [Бойд 2. С. 504].

…«отчет о… романе»… – О книге, озаглавленной «Лолита» [ССАП. Т. 2. С. 385].

«Ласкайте детали!.. Божественные детали!» – [ЛЗЛ. С. 17].

«…На американскую глушь – лирическую, эпическую, трагическую, но никогда не похожую на Аркадию. Она прекрасна, душераздирающе прекрасна, эта глушь, и ей свойственна какая-то большеглазая, никем не воспетая, невинная покорность, которой уже нет у лаковых, крашеных, игрушечных швейцарских деревень и вдоволь прославленных Альп. Бесчисленные любовники лежали в обнимку, целуясь, на ровном газоне горных склонов Старого Света, на пружинистом, как дорогой матрац, мху, около удобного для пользования, гигиенического ручейка, на грубых скамьях под украшенными вензелями дубами и в столь многих лачугах под сенью столь многих буковых лесов. Но в американской глуши любитель вольного воздуха не найдет таких удобных возможностей предаться самому древнему из преступлений и забав. Ядовитые растения ожгут ягодицы его возлюбленной, безыменные насекомые в зад ужалят его; острые частицы лесного ковра уколют его в коленища, насекомые ужалят ее в коленки; и всюду кругом будет стоять непрерывный шорох потенциальных змей – что говорю, полувымерших драконов! – между тем как похожие на крохотных крабов семена хищных цветов прилепляются, в виде мерзкой изумрудной корки, равно и к черному носку на подвязке, и к белому неподтянутому носочку.

Немножко преувеличиваю. Как-то в летний полдень, чуть ниже границы распространения леса, где небесного оттенка соцветия (я бы их назвал шпорником) толпились вдоль журчащего горного потока, мы наконец нашли, Лолита и я, уединенное романтическое место, приблизительно в ста футах над перевалом, где мы оставили автомобиль. Склон казался неисхоженным. Последняя запыхавшаяся сосна остановилась для заслуженной передышки на скале, до которой долезла. Сурок свистнул, увидя нас, и исчез. Я разложил плед для Лолиты. Под ним тихо потрескивала травяная сушь. Киприда пришла и ушла». – Лолита [ССАП. Т. 2. С. 208].

«Как-то под вечер они взбирались на глянцевито-ветвистое шаттэльское древо, росшее в дальнем углу парка. Мадемуазель Ларивьер с малышкой Люсеттой, скрытые прихотью поросли, но отчетливо слышимые, играли в серсо. Время от времени над или за листвой промелькивал обруч, посланный с одной невидимой палочки на другую. Первая цикада этого лета старательно настраивала свой инструмент. Похожая на серебристого соболя белка-летяга сидела на спинке скамьи, смакуя еловую шишку.

Ван, добравшись в своем синем трико до развилки, расположенной прямо под его проворной подружкой (разумеется, лучше его знакомой с заковыристой географией дерева), но лица ее так и не увидев, послал немое известие, сжав ей двумя пальцами (указательным и большим) щиколку, как сжала бы она сложившую крылья бабочку. Босая ступня ее соскользнула, и двое запыхавшихся подростков постыдно сплелись средь ветвей, стискивая друг дружку под легким дождиком плодов и листьев, и в следующий миг, едва они восстановили подобие равновесия, его лишенное выражения лицо и стриженая голова очутились промеж ее ног, и упало, глухо стукнув, последнее яблоко – точкой, сорвавшейся С ПЕРЕВЕРНУТОГО ВОСКЛИЦАТЕЛЬНОГО ЗНАКА. На ней были его часы и ситцевое платье.

(– „Помнишь?“

– „Конечно помню: ты поцеловал меня здесь, снутри…“

– „А ты начала душить меня своими дурацкими коленками…“

– „Я пыталась найти хоть какую опору“)». – Ада [ССАП. Т. 4. С. 94–95].

…«промеж ног»… – [Там же. С. 95].

…«гусеничную шелковинку». – [Там же].

«Я был поэт и вверил песнопенью, / Как сын Ахилла отплыл на закат…» – Данте Алигьери . Божественная комедия. Ад. (1: 73–74). [Пер. М. Лозинского].