Чтение онлайн

Дом Фина стоял на самой верхушке крутой горы Сногвали; сказать по правде, не очень-то удобное место для жилья – всем ветрам открыто. Да и воды не наносишься – ручей-то внизу, у подножия. Отлучится Фин по делам, выйдет вся вода в доме – Унаг возьмёт вёдра: вниз-то налегке – ничего, а каково вверх по крутизне тяжёлые бадьи тащить – все руки оттянет.

Но было у такого жилья и достоинство. Сидит Фин у себя на тычке и вертит головой во все стороны – на север, на юг, на восток, на запад. Задумает враг недоброе, пойдёт на Фина войной, а Фин его ещё издали видит – не застанешь его врасплох. Был к тому же у Фина во рту вещий зуб; сунет он большой палец в рот, нащупает в глубине этот зуб – и знает, что сулит ему будущее.

Вот однажды сидит Фин со своей женой дома; тихо кругом, спокойно, никакой опасности. Вдруг видит Унаг, сунул Фин в рот большой палец.

– Что это ты делаешь? – удивилась она.

– О горе! Грозит мне беда неминучая! Он приближается! – завопил Фин.

– Да кто он-то, говори толком, – спрашивает Унаг, видя, что муж помрачнел, как ненастное воскресенье.

– Кто! Кто! Сам свирепый Кухулин, вот кто!

Плохо дело, думает Унаг, муж её величиной с башню, а Кухулин ещё больше; с кем, с кем, а с Кухулином Фину не следовало бы ссориться.

Всех великанов на многие мили кругом держит Кухулин в страхе. Рассердится, топнет ногой – вся земля ходуном ходит. Как-то стукнул кулаком по молнии – в лепешку сплющил.

Других великанов Фин не боится, а иной раз даже прихвастнёт, что и Кухулин предпочитает держаться подальше от горы Сногвали. И вот на тебе, идёт сюда Кухулин, наверняка замыслил недоброе. Не нравится это Фину, ох не нравится!

– Как бы нам перехитрить этого ужасного великана? Ума не приложу! – горестно причитает Фин. – Можно, конечно, удрать, да позора не оберёшься. Буду до конца дней посмешищем у всего великаньего племени. А как биться с этим чудовищем? Он ведь молнию кулаком сплющил, а топнет ногой – земля ходуном ходит.

– Докуда он уже дошёл? – спрашивает Унаг.

– До Данганнона.

– А скоро здесь будет?

– Завтра в два часа пополудни, – ответил Фин и, взвыв, прибавил: – Ох, не избежать этой встречи. Так мне и вещий зуб сказал.

– Ну, ну, муженёк! Не убивайся, не падай духом, – утешает Унаг Фина. – Я, кажется, сумею отвести от тебя эту беду.

– Ох, жена, спаси, если можешь. А то обдерут меня на твоих глазах, как кролика. Или ещё хуже: опозорюсь перед всеми великанами. Вот горе-то! Если бы кто другой шёл, а то ведь этот – потрясающий землю, с каменной лепёшкой в кармане, а ведь эта лепёшка была громом небесным.

– Как тебе не стыдно, Фин! Что за малодушие! Лепёшка, ты говоришь? Сдаётся мне, угощу я этого верзилу своими лепёшками, век будет помнить. Ну перестань же плакать, хватит голосить! Я буду не я, если не сумею обвести вокруг пальца эту ходячую гору.

И с этими словами пошла Унаг во двор, где у неё сохли на верёвке крашеные мотки шерсти. Выдернула девять разноцветных ниток и сплела из них три косицы. Одной обвязала правое запястье, другой – правую лодыжку, а третьей, самой длинной, – туловище под самым сердцем.

Она и раньше так делала, когда муж попадал в беду. Увидел Фин разноцветные повязки на жене – сразу духом воспрял. Не было ещё случая, чтобы крашеные шерстинки подвели.

– Есть ещё время к соседям сбегать? – спросила Унаг.

– Есть, есть, – повеселел муж.

Пошла Унаг к соседям, к одним заглянула, к другим, к третьим. Вернулась домой – в руках целая гора круглых противней, на которых караваи пекут. Замесила теста побольше. Испекла первую лепёшку – отличное вышло печево, величиной с тележное колесо, а потом стала другие печь – особенные, с железной начинкой. Вот зачем ей противни понадобились. Напекла лепёшек с подвохом, убрала в хлебный ларь. Потом отжала творог, сварила десять огромных кочанов капусты да целый свиной окорок и всё это студить поставила.

А как свечерело, разожгла большой костер, сунула пальцы в рот и трижды свистнула. Пусть Кухулин знает, что его ждут на горе Сногвали. Был у ирландцев такой обычай в древности: свистом зазывать усталого путника к очагу. Не сказала Унаг в тот вечер мужу, что задумала, только расспросила кое о чём. И между прочим узнала, что сила Кухулина заключена в среднем пальце его правой руки.

Наутро стал Фин дозором на своём тычке; немного спустя видит, движется к его горе башня не башня, а сам Кухулин – ростом чуть не до неба.

Влетел Фин в дом – лицо белее творога, что Унаг вечером приготовила. Кричит жене – совсем близко Кухулин! А Унаг улыбается: есть у неё чем гостя встретить.

– Да не бойся ты, муженёк, – говорит она Фину. – Делай, что я тебе скажу. Видишь, я кроватку застелила? Дети наши давно из неё выросли. Надевай мой чепец и ночную сорочку, она ведь как есть детское платьице. Ложись в кроватку и лежи в ней тихонько, как будто это и не ты вовсе, а младенец. Укройся пуховым одеялом, помалкивай да на меня поглядывай. Сегодня ты должен за своего собственного сыночка сойти.

Дрожит Фин от страха; едва натянул на себя одеяло, грохнул в дверь страшный удар.

– Входи и будь гостем, – проговорила Унаг.

Дверь распахнулась, на пороге вырос огромный великан Кухулин – явился точно в срок, как звёзды на вечернее небо.

– Мир дому сему! – прогремел он. – Здесь живёт славный великан Фин?

– Где же ему ещё жить! Входи и отдохни с дороги, добрый человек.

– Не с миссис ли Фин говорю? – спросил великан, входя и садясь.

– Конечно с ней. Я и есть миссис Фин, жена великого силача и храбреца.

– Ходит о нём такая слава! Говорят, он чуть не самый сильный великан в Ирландии. Но мне это все равно. Я пришёл к нему помериться силами, хочу одолеть его в честном поединке.

– Ах, какая жалость! – воскликнула Унаг. – Мужа-то моего дома нет. Умчался чуть свет в страшном гневе. Дошёл до нас слух, что один наглец по имени Кухулин отправился искать его на северный берег – туда, где великаны мост до Шотландии строят. Упаси господи, попадёт дурачок на глаза моему мужу. Он в такой ярости, что, боюсь, от бедняги мокрое место останется.

– Кухулин – это я, – нахмурился гость. – И я вызываю Фина на бой. Уже почти год гоняюсь за ним. Это от него мокрое место останется, не от меня.

– Ах, беда! Ты, верно, никогда Фина не видел, – покачала головой Унаг.

– Как же, увидишь его! Бегает от меня, как болотный кулик от охотника.

– От тебя бегает? От такой козявки? Я вот что тебе скажу: самый чёрный день в твоей жизни будет тот, когда ты повстречаешься с Фином. Одна надежда – поутихнет его гнев немного, не то ждет тебя неминучая гибель. Отдохни у меня с дороги, а как уйдешь, буду за тебя молиться, чтобы вы с ним разминулись.