Волшебный стрелок
Шрифт:
— Тяготило его… Скажешь тоже… Наверное, потащила тебя уже в инкубатор с целью сдачи биологических образцов для продления рода, конечно, под предлогом остепениться, повзрослеть, перестать быть ребенком и взглянуть на жизнь серьезными глазами. И вот только тут ты почувствовал, что пятки уже горят ровным слоем, и дал деру! Ведь так дело было?
— Нет, не так.
— Поразительно, друг мой, тебя даже не захотели остепенить на этот раз! Ты явно делаешь успехи, так в чем же причина?
— Я жестоко ошибся в ней…
— Та-ак, коллега, продолжайте…
— У нас совершенно разные взгляды на жизнь и полное несовпадение вкусов. Ты только посмотри на эту прелесть…
С этими словами Клапауций спустил свои штаны модной ржавой расцветки и показал другу хрен с яйцами. И право слово — посмотреть было на что! Это была великолепная ручная работа: сам член состоял из дюжины частей на подвижном шарнирном соединении и имел вращающеюся в шести режимах головку, а яйца были изготовлены ювелиром, и представляли собой изящное ажурное переплетение серебренной проволоки со стеклянными колокольцами внутри. Трурль был в немом восхищении, и даже немного позавидовал такому богатству, пока не узнал, что тот не только потратил на эту обновку все свои сбережения, но еще и влез в кредит. На его вопрос, не шикует ли не по средствам его друг, Клапауций с обескураживающей прямотой ответил, что заказал новую приблуду специально для первого раза с Анной-Терезой-Марией-Динамой, поскольку не хотел ее оскорблять тем хоботком, который уже ранее испил нектар других цветков.
— Я решил, что такая необычная девушка заслуживает необычного первого раза, чтобы как в молодости…
— Ну ты и идиот…
— Не идиот, а романтик.
Трурль тем временем потребовал деталей: его заинтересовало, почему же Ромео, с таким-то богатством, был тем не менее так жестоко отвергнут его Джульеттой. Оказалось, что, как всегда, лодка, груженная доверху счастливыми намерениями, разбилась о быт. Между Клапауцием и его девушкой возникла ссора на почве того, кто кого должен заводить. Анна-Тереза-Мария-Динамо считала, что для такой красотки, как она, достаточно и того, чтобы упасть на спину и раздвинуть свои стройные ноги, ее партнер должен был быть без ума от такого счастья и не домогаться большего. Но удалец Клапауций, как любовник опытный, бывалый, осмелился намекнуть на ее холодность и предложил подумать о прелюдии, которая бы помогла ему завестись.
— Ты в первый же вечер решил предложить девушке что-то неприличное?
Коллегу Трурля позабавила его напористость: он считал, что его друг не стал бы делать таких поспешных и необдуманных шагов. Но Клапауций гордо выпятил грудь, и потянул за кольцо на левом соске, выдвинув за него небольшой ящичек и достал из него достаточно большой ключ из медной железяки. Сам он напоминал чем-то символический ключ от ворот города, был массивен, блестел позолотой, а вершина рукояти была исполнена в виде трёхлистника.
— Он что, не на электроприводе и даже не на спиртовке работает?
Удивлению конструктора Трурля не было предела.
— Конечно, нет! Честная механика в виде самой настоящей бронзовой пружины!
— Ох, ех…
Клапуаций под восторженный взгляд товарища вставил себе ключ в задницу и начал лихо, но со скрипом, зажимать пружину. Гляделки Трурля были готовы вылезти из орбиты лица. После десяти минут накручивания агрегат был готов к бою, что Клапуаций и продемонстрировал — в «ручном» режиме, сразившись с Афродитой одной левой.
От былого восхищения не было и следа: механика была не доработана, можно прямо сказать, отличалась скорострельностью, ибо пружина дольше накручивалась, чем приводила в движение подвижные сочленения члена. Возможно, к тому же частью расход энергии шел и на встроенную музыкальную шкатулку, которая приводила в движение стеклянные колокольцы, рождая слишком тихую музыку, малоразличимую под скрип шестеренок передачи. Так приятно выглядевшая приблуда в эстетическом плане, в плане практическом терпела полное фиаско. Клапауцию тогда даже удалось уговорить красотку пару раз подзавести его, но на третий раз он вскоре получил решительный отказ в грубой форме — дама привыкла сама получать удовольствие, а не доставлять его другим.
— У меня уже рука устала крутить эту железяку, и вообще я не хочу встречаться с таким… заднеприводным!
— М-да, коллега…
Трурль не знал, как подбодрить друга, который из лучших побуждений опять сделал очередную глупость, и решил за лучшее промолчать. Клапуаций же не проронил ни слова в ответ, когда же гнев и отчаянье его поуменьшились, он скорее рухнул, чем уселся на роскошную козетку из перламутра и, закрыв глаза, подперев голову рукой, отрывисто сказал:
— Ничего! Нужно приниматься за работу.
Эти слова как бы разбудили Трурля, и друзья тут же принялись обсуждать различные возможности с полным знанием самых сокровенных знаний искусства кибернетического программирования. Они быстро пришли к согласию, что важнее всего сейчас действительно поработать.
***
Институт кибернетического моделирования творческого процесса был организацией молодой, и существовал благодаря неугомонной деятельности его руководителя — мастера Эхтеандро. Когда-то давно молодой лаборант Эхтеандро проводил опыты с различными кристаллами, и ради разнообразия взял и засунул в прибор вместо очередного образца свой брелок Великой Шестеренки из кровавой друзы. Ее свойства оказались далеки от эталонных материалов, но пыл исследователя уже было не остановить. Эхтеандро заказал крупный кристалл с целью создания из него процессора. Его посетила блажь сделать на основе полудрагоценного камня, который использовался исключительно как символ обозначения их культа, небольшого вычислителя. Он и сам не думал тогда, во что выльется эта его непонятная даже самому прихоть. Когда был создан опытный образец, исследователь в ходе первого же прогона тестовых заданий сделал неожиданное открытие.
Процессор на основе кровавых друз улучшал свои показатели при увеличении нагрузки, более сложные тесты ему давались лучше, чем задачи, требующие небольших вычислительных ресурсов. Архитектура процессора была типичной, очень древней и используемой сейчас исключительно для научных целей как сравнительный эталон, никакого практического значения она не имела, поэтому трудно было ожидать тех результатов, которые получил Эхтеандро. Под его присмотром вычислитель смог справиться в конце концов с топовым тестом для ИИ крейсера. Простой, незамысловатый вычислитель, с теоретически слабыми возможностями не мог вести себя подобным образом. Все было типичным и давно проверенным, новым в эксперименте был только материал — кровавые друзы. Эхтеандро попытался определить пределы нового устройства, но не смог. Эксперимент пришлось закончить по причине того, что замерзла система охлаждения процессора. Когда раздолбай-лаборант поднял протокол испытаний, он заметил, что при превышении вычислительной нагрузки выше определенного уровня кристалл переставал греться и начинал поглощать тепло. При последующих тестах замерзла система отвода тепла, и от низкой температуры деформировались шины вывода, процессор пришел в негодность по причине глубокой заморозки.
Полученные результаты требовали осмысления и дальнейших поисков. Эхтеандро сделал правильные выводы, что их нужно тихо вести самостоятельно, не ставя пока руководство в известность. Подделывая результаты своей основной работы, полностью ее забросив и не уделяя ей должного внимания, он все силы бросил на изучение новых свойств кровавых друз. Загадочные кристаллы не просто вели себя необычно — они игнорировали всевозможные правила. Вместо того чтобы нагреваться в ходе работы, они, наоборот, остывали и требовали подогрева, причем не столько сами кристаллы, которые никак отрицательно не реагировали на сверхнизкую температуру, как их ненадежные вводы — выводы из сверхпроводников.
Когда молодой лаборант накопил достаточно материалов, ему пришлось идти на поклон к научному руководителю проекта с просьбой поддержи его работы в печати. Тема была хоть и прорывной, но достаточно специфичной, и привлечь серьезное внимания к своей работе Эхтеандро мог, только опубликовав ее на специализированном сайте. Его старший коллега внимательно выслушал своего лаборанта и не сразу понял, что нужно делать. Эхтеандро не слыл ранее ответственным сотрудником, никто не мог ожидать он него важных открытий, но и шутником он не был. Хотя какие могут быть шутки с непосредственным начальством, от которого зависит коэффициент квартальной премии? Завлаб пробежался взглядом по результатам опытов еще раз, встал с кресла, похлопал обеими ладонями нижних лап как по барабану по своему пузу, объемному и блестящему, как начищенный бок самовара, еще раз все взвесил в голове и сказал, что результаты нужно перепроверить, очень уж они расходятся с теорией.