Чтение онлайн

Понимание этих измерений как сторон единого процесса предполагает возможность не сводить процесс сексуальной ориентации лишь к некоторым из них и не путать их между собой. Хорошо известная гомосоциальность мужчин и особенно мальчиков-подростков никоим образом не вытекает из гомосексуальности, а отражает особенности половой социализации. Гомофилия не идентична гомоэротизму: людям свойственно (в переходном возрасте — особенно сильно) стремиться к эмоциональной, душевной близости с теми, кто похож на них самих. У мальчика-подростка, уже воспринимающего женщину как сексуальный объект, но именно поэтому еще не способного к психологической близости с ней, особенно высока потребность в друге своего пола: гетероэротизм успешно сочетается с гомофилией. Гомосоциальная среда (закрытые учебные заведения) может способствовать гомосексуальным контактам, но вместе с тем стимулировать гетероэротические интересы. Наконец, подтверждение своей гетеросексуальности и маскулинности (юноша) и фемининности (девушка) личность получает в гомосоциальных обсуждениях. Скоропалительные и упрощенные обобщения на этот счет опасны, особенно когда речь идет о дружбе: сексуализировать ее — значит жестоко обидеть подростка.

Формирование сексуальной ориентации — сложный и длительный психологический процесс. Применительно к гомосексуальности в нем выделяют три основных этапа: 1) от первого осознанного интереса к представителю своего пола до первого подозрения о своей гомосексуальности (медианный возраст у мужчин 14,6 года и женщин — 18,2 года); 2) от первого гомосексуального контакта (медианный возраст у мужчин — 16,7 и женщин — 19,8 года); 3) от первого контакта до уверенности в своей гомосексуальности и выработки соответствующего стиля жизни (медианный возраст уверенности у мужчин — 19 и женщин — 20,7 года).

Первые два этапа связаны с острым внутренним конфликтом. Подросток подозревает, что с ним происходит нечто необычное, приближающее его к тем, о ком он слышал так много плохого и страшного. Он не хочет в это верить и не может не верить, — словом, не знает, каким он будет. Многие пытаются защититься от возникающего внутреннего конфликта гетеросексуальными связями, но они не приносят удовлетворения, а только обостряют конфликт. Эта неопределенность столь тягостна, что может подталкивать к самоубийству. Осознание и принятие своей гомосексуальности, как бы они ни были мучительны, воспринимаются большей частью с облегчением уже постольку, поскольку даже плохая определенность лучше неопределенности. Если сексуальные игры разворачиваются в препубертатном и младшем подростковом возрасте, то внутренние конфликты присущи среднему и старшему подростковому возрасту. Те, у кого гомосексуальные контакты по каким-то причинам затягиваются, даже в отсутствие врожденных и раноприобретенных предпосылок гомосексуальной ориентации, переживают сходные с описанными внутренние конфликты. Поэтому навешивание взрослыми «гомосексуальных» ярлыков может иметь столь же сильное, сколько нежелательное влияние: «диагноз» снимает неопределенность и подталкивает к изменению образа жизни, круга общения и др.

Можно выделить несколько основных направлений помощи детям и подросткам в формировании сексуальной ориентации.

1. Наиболее раннее выявление детей, чье физическое, психическое и психологическое развитие не сосоответствует половым стереотипам, и окружение их вниманием, направленным не на выделение из числа прочих детей, как это часто случается, а на повышение у них самоуважения и улучшения коммуникативных навыков.

2. Систематическое, а не от случая к случаю половое воспитание родителей, в котором основное внимание должно быть уделено предупреждению негативизации установок на общение с людьми своего пола. Делать это следует, не прибегая к медицинской аргументации, которая может «запугать» родителей. Лучше опираться на необходимость развития у детей навыков самостоятельности и общительности, воспитания маскулинности и фемининности, повышения адаптивных возможностей ребенка. Все воспитатели должны быть осведомлены о том, что предрекание реальных и мнимых последствий «гомосексуализма» может становиться одним из условий формирования у подростков гомосексуальной ориентации. Для этого и сами воспитатели должны выработать более здравую и гибкую систему взглядов, обеспечивающую тактическую и стратегическую мобильность их поведения.

3. Необходима подготовка воспитателей к практической встрече с различными проявлениями сексуального экспериментирования и поведения подростков. Пока же педагогическая беспомощность в этом плане компенсируется лишь сверхбдительностью, имеющей преимущественно отрицательные последствия в виде навешивания диагностических ярлыков и воспитательных репрессий. Оберегая детей и подростков от контактов с гомосексуальными личностями (а для этого надо позаботиться и о том, чтобы среди самих воспитателей в школах, а особенно интернатах и разного рода лагерях, не было лиц с гомосексуальными склонностями и другими необычными сексуальными предпочтениями), нельзя забывать и о бережном, щадящем отношении к самим детям и подросткам. Если вскрываются те или иные тревожащие воспитателей ситуации, то разрешать их нужно тактично, в самом узком кругу лиц — без публичных обсуждений и широкой огласки. Встреча с сексуальными играми подростков не оставит воспитателя безучастным, как бы хорошо он ни понимал происходящее: молчание может быть воспринято подростками как соучастие. Если воспитатель не выслеживал и тем самым не провоцировал подростков, то у него всегда оказывается возможность высказаться по поводу происшедшего в процессе нормального человеческого общения. Его здравая позиция, не провоцирующая реакция эмансипации и группирования со сверстниками, групповой психологической защиты, а, напротив, апеллирующая к самостоятельности подростков и демонстрирующая уважение к ним самим и их проблемам, открывает наиболее эффективные пути педагогического воздействия.

В ряде случаев может потребоваться консультация с врачом. Лучше, если воспитатель найдет возможность предварительно встретиться с ним, чтобы вместе обдумать, каким образом при встрече врача с семьей и подростком максимально пощадить его чувства, а также обсудить тактику дальнейшего поведения воспитателя.

Под сексуальным сознанием будем понимать тот специфический аспект полового сознания, который описывает мир сексуально-эротических переживаний и установок, направляющих поведение. Зрелое сексуальное сознание, по мнению Э. Эриксона, предполагает совместность сексуально-эротических переживаний с любимым партнером другого пола, которому человек доверяет и на чье доверие способен отвечать, с которым он хочет и может разделять ответственность за совместные труд, продолжение рода и отдых с тем, чтобы обеспечить возможности благоприятного развития детей.

По мнению Г. С. Васильченко, этапы становления зрелого сексуального (он называет его «половое») сознания у мужчин и женщин различаются.

У мужчин это становление проходит 4 стадии. I стадия — понятийная. Она протекает в детстве и характеризуется отсутствием чувственно-эротической окраски сексуальных реакций и опыта, связанного с полом и отношениями полов. II стадия — романтическая, иначе — платоническая. На ней эротичность еще не связывается с сексуальностью и реализуется в сфере несексуального общения, часто воображаемой и, как правило, возвышаемой и поэтизируемой. Значение платонической стадии, пишет Г. С. Васильченко, очень велико: именно платонический компонент возвышает физиологический инстинкт до истинно человеческой Любви. III стадия — сексуальная. Она описывается еще как стадия подростково-юношеской гиперсексуальности. IV стадия — зрелого сексуального сознания, которое Г. С. Васильченко характеризует как гармоничное индивидуально-вариативное единство понятийного, платонического и сексуально-эротического компонентов, с одной стороны, и образуемого ими комплекса и системы ценностных, морально-этических ориентаций личности — с другой.

У женщин, по Г. С. Васильченко, вслед за понятийной и романтической стадиями обычно формируется (в отличие от сексуальной стадии и стадии зрелости у мужчин) третья, и последняя, стадия — пробуждения сексуальности, хотя у многих женщин этого вообще не происходит.

На наш взгляд, это типичное отражение маскулинной ориентации, в свете которой женское представляется как «недоразвитое» мужское, а все психосексуальное развитие и поведение рассматривается под сугубо мужским углом зрения. Возможны и иные подходы, вытекающие из исследований женской сексуальности и положений самого Г. С. Васильченко. Он, в частности, отмечает, что динамика развития сексуального сознания у мужчин более прямолинейна, сексуальные реакции более инструментальны и определенны (эрекция полового члена), а первый оргазм возникает автоматически, без предварительной выучки и всегда связан с чувством удовлетворения (последние две особенности отличают мужской оргазм от женского). Но можно сомневаться в том, что положительные эмоции, адресуемые другому полу в реальном поведении или воображении, непременно отражают эротичность. Такая эротизация романтического едва ли правомерна. Склонность к романтизации — это прежде всего свойство определенного личностного склада (вспомним хотя бы склонность к ней у представителей сенситивного типа характера и ее несвойственность для представителей неустойчивого типа), а потом уже — возраста. Даже на «романтическом» этапе развития далеко не каждый мужчина и не каждая женщина склонны, если исходить из определения романтизма Новалисом, придавать обыкновенному возвышенное значение, обыденному — тайный смысл, знакомому — достоинство незнакомого, конечному — видимость бесконечного, счастью — оттенок трагизма. Эротические переживания подростка и взрослого не одно и то же. И подростковая эротичность, по крайней мере у мальчиков, — это как бы антипод романтизма. И юный Холден в Америке 50-х гг. XX в. размышляет о том же, что юный В. В. Вересаев — в последней четверти XIX в.: «В душе я, наверно, страшный распутник. Иногда я представляю себе ужасные гадости, и я мог бы даже сам их делать, если б представился случай …А сами девчонки тоже хороши — только мешают, когда стараешься не позволять себе никаких глупостей, чтобы не испортить что-то по-настоящему хорошее… Нет, не понимаю я толком про всякий секс. Честное слово, не понимаю» [20] и «Я развращен был в душе, с вожделением смотрел на красивых женщин, которых встречал на улицах, с замиранием сердца думал, какое бы это было невообразимое наслаждение обнимать их, жадно и бесстыдно ласкать. Но весь этот мутный поток несся мимо образом трех любимых девушек, и ни одна брызга не попадала на них из этого потока. И чем грязнее я себя чувствовал в душе, тем чище и возвышеннее было мое чувство к ним» [21] .

Здесь трудно не вспомнить «Ветки персика»: «Влечения души порождают дружбу. Влечения разума порождают уважение. Влечения тела порождают желания. Соединение трех влечений порождает любовь». У подростка они еще не соединены, он мечется между крайностями и, как говорят, любит женщину, к которой его не влечет, и влечет его к женщине, которую он не любит. Попытки соединить это в самом себе практически часто принимают драматический (Э.-М. Ремарк «На западном фронте без перемен»), а то и трагический (А. П. Чехов «Володя») оборот. Анализ зрелого сексуального сознания мужчины показывает, что его гармоничность инструментальна: понятийный, романтический и сексуально-эротический компоненты (три влечения) остаются в той или иной мере автономными. Они объединяются, но это объединение деловых партнеров, прочность которого обеспечивается соблюдением интересов каждого из них. Причем достигается это объединение не всегда и не у всех, и мужчина часто чувствует себя стесненным, ограниченным или даже блокированным своим уважением к женщине и обретает возможность сексуальной самореализации, лишь имея дело с женщинами, которых он не уважает. На практике это часто оборачивается попытками развенчать, унизить женщину, избавляясь таким образом от внутренних блоков. Далеко не все в этой сфере произвольно управляемо извне, но одна из магистральных задач полового воспитания мальчиков и юношей — смягчение подобных противоречий, гармонизация сексуально-эротического сознания.

У девушек эти противоречия мягче по целому ряду причин. Благодаря более раннему, чем у мужчин, началу полового созревания романтическая стадия застает их более зрелыми в половом плане. Пик подросткового эротизма приходится на время, когда возможности его душевной переработки еще не так велики и реализации сексуальности препятствуют культурные запреты. Пик же романтизма приходится на время, когда сексуально-эротические переживания уже не потрясают своей сенсационностью. Как отмечает Г. С. Васильченко, уже на понятийной стадии поведение девочек моделирует гораздо больше материнство, чем сексуальность, а оргазм не дается автоматически, как мужчинам, и требует выучки, связанной с эмоционально-личностным компонентом. Заметим здесь, что если не отождествлять эйякуляцию с оргазмом, то оргазм требует выучки и у мужчин. В литературе и нашей практике сексологического консультирования достаточно примеров того, что одинаковые физиологические ощущения при близости с любимым мужчиной женщина переживает как оргазм, а с нелюбимым — как отсутствие его. Физиологический субстрат оргазма и сам оргазм не одно и то же. Это не значит, что женщина не способна к физиологическому оргазму в отсутствие оргазма эмоционального. Зрелое сексуальное сознание женщины, если продолжить наше сравнение, представлено не деловым союзом в достаточной степени автономных влечений, а их сплавом. В нем, пользуясь языком философии, отдельные элементы «сняты» в целостном явлении. Это хорошо согласуется с наиболее фундаментальными свойствами фемининности — целостно-образным характером психических процессов и эмоционально-экспрессивным стилем жизни. То, что для мужчины задано как цель, женщине дано как ядро структурирования сознания. Ее движение к зрелости — это различение и своего рода эмансипация элементов сплава. Одна из задач полового воспитания — помощь в том, чтобы эти процессы не стали разрушением целостности.

Индивидуальные вариации сексуального сознания могут быть сколь угодно велики. Это вытекает и из описывавшихся особенностей системы половой идентичности как единства маскулинности и фемининности. Но общие, принципиальные закономерности таковы, что мужское и женское сексуальное сознание различаются не количественно (больше или меньше, зрелое или недозрелое), не оценочно (хорошо или плохо), а качественно. В своем движении к зрелости они идут навстречу друг к другу, так что база для зрелых и ответственных сексуальных отношений складывается там и тогда, где и когда у мужчины компоненты сексуального сознания составляют оптимальное единство, а у женщины достигается оптимальная дифференциация этих компонентов.