Чтение онлайн

Я тряхнула головой, чтобы снять с себя наваждение, но не смогла оторвать взгляда от этих дам и парней в черных боксерах с классическими бабочками на шеях. Каждая дама, что была в том месте, ни женщина, ни девушка, а именно дама, была элементом этой картины: великолепная, с кошачьей невероятной грацией разгуливала с бокалом шампанского по залу, поднималась вверх-вниз. Они все были в масках: и дамы, и парни.

Это все было огромной загадкой. Ты сам был большой загадкой несмотря на то, что ты всего лишь элемент планеты, что забрёл в их мир.

Снова смахнув с себя наваждение, я оторвалась от места у двери и поднялась на второй этаж, непрерывно касаясь мраморного поручня этой холодной глыбы, такого холодного и притягательно гладкого!

А ну соберись, тряпка! – подумала я, пытаясь ухватиться за мысль, что мне нужно найти Алину, но это намерение ускользало от меня, будто было чем-то призрачным и не уловимым.

И тут до меня дошло, что вся эта атмосфера, которая затягивала, была самым настоящим заклинанием наваждения, это и было самой большой загадкой. Это магия, человек, создавший это место, решил не трудиться над созданием настоящего изыска и загадки, а просто воспользовался наваждением, которое навеивала всем посетителям изысканность и загадочность этого дома.

Именно поэтому я не могу думать своей головой о том, что мне нужно, потому что в голову лезет то, что хотел создатель клуба. Не люблю, когда принуждают, это мерзко.

Я сжала свой кулон на шее и четко представила себе образ Алины в голове, чтобы точно не сходить с ума. И неожиданно наша голубая линия сама дернулась и повела меня по неизведанным коридорам, прямо навстречу к подруге.

Линия исчезла, когда я оказалась перед темно-красной дверью с золотыми непонятными цветами на дверях. Я несколько раз сильно дёрнула дверь за ручку, а она не поддавалась мне, была заперта, и если Алина там, то она все же получила мое сообщение о том, чтобы спрятаться.

«Алина, если ты там, открой дверь», – попросила я, чуть отойдя от двери. Когда этот ужас сдвинулся с места, я быстро зашла внутрь, периферийным взглядом заметила Алину и заперла дверь обратно.

– Ты в порядке? – спросила я, быстро обняв подругу.

– Да, Тимур проходил мимо этой двери несколько раз, но он искал не меня, – быстро затараторила Алина, запустив пальцы себе в волосы, которые начали отдавать некоторым свечением. Такое бывает: когда кто-то набирает в себе магию, но не использует ее, а просто держит в себе, магия распространяется по телу и иногда играет с ним шутки, то волосы светятся, то глаза и все в этом духе.

– Ты ничего странного в этом месте не заметила? – спросила я у нее, прислушиваясь к шуму за дверью.

– Вот когда ты спросила, понимаю, что не показалась, – ответила она, переминаясь с ноги на ногу. – Думать. Тут очень сложно думать. Я двадцать минут борюсь с телефоном, чтобы тебе позвонить, но не выходит.

– На что это похоже? – уточнила я, оборачиваясь к подруге.

– На наваждение. Заклинание наваждения! Мне понадобилось несколько часов и один хранитель, чтобы до этого додуматься!

– Ты пришла сюда с мыслью отдохнуть и не заметила того, что тебе здесь все понравилось. Я зашла сюда с мыслью найти тебя и потеряла эту мысль в течение нескольких секунд. Все нормально, – успокоила я ее, как любой человек, она нуждалась в поддержке и одобрении.

Открыв дверь, я вышла вперед, взяв Алину за руку, так мы не потеряемся в этом бреду.

– Держимся за нашу нить, должно помочь не отвлечься, – сказала она, выходя за мной. – Если что, вытянем друг друга.

– Бежим, – прикрикнула я, поворачивая к лестнице.

И резко остановилась, когда мой взгляд упал на маленький рисунок чёрной птички на теле парня, сердце тут же пропустило несколько ударов.

– Вася? – Алина потянула меня за руку в сторону лестницы, но я не сдвинулась с места. Блинчик старательно держалась за мысль, что нам пора уходить, и не смотрела по сторонам.

– Не может быть… – прошептала я, отпуская руку Алины и передав ей ключи. – Иди в машину, я сейчас.

Я чуть подтолкнула ее к выходу, но она не поддалась, округлив глаза, уставилась на того парня, у которого была эта татуировка. Это был Тимур. Он опустил глаза, и мы с ним встретились взглядом. Все вокруг остановилось, я слышала только как гулко бьется мое сердце в ушах, заглушая весь мир за моей спиной.

Я сорвалась с места и впечатала Тимура в стену, прижав руку к его горлу, приподнялась к его уху.

– Отпусти, – кряхтел он, но не вырывался.

Я слышала, как Алина сзади пискнула, но не подошла ко мне. В таком состоянии меня лучше не трогать.

– Откуда она у тебя? – закричала я, вжимая его в стену, давя на горло. – Откуда у тебя, черт возьми, эта татуировка?

– Алина, убери ее, – просипел Тимур.

Он все еще не пытался вырываться, он просто стоял, вжатый в стену, красный, с руками, свисающими вдоль тела, которые вздрагивали иной раз.

– Вам нужно уходить. Для Корсака это игра. Просто уходи.

И передо мной встал выбор: настоять и узнать, откуда у него эта чертова татуировка, или спасти наши с Алиной задницы? Я, естественно, выбрала второй вариант.

Резко убрав руку, смерила его злобным взглядом. Тим схватился за свое горло, но не отступил в сторону, не обезопасил себя от возможного нападения с моей стороны.

– Уходи! – сипло повторил он, не отрывая от меня взгляда. – Нет времени меня испепелять взглядом!

Я бросила на него быстрый взгляд, отвернулась и спустилась вниз по лестнице, не выпуская руку Алины. Когда мы сели в машину, мне стало дурно. Мне хотелось плакать, что было довольно редко. Меня будто на куски разрывало, как в старые не добрые времена. Я чувствовала, как все то говно поднимается к горлу и душит меня. Снова. Одна единственная слеза скатилась по моей щеке, я ее смахнула, завела машину и быстро выехала за пределы этого ужаса.

– Я не требовала от тебя рассказать мне, откуда у тебя черный орел, – начала Алина, когда я заметно немного успокоилась. Но я не успокоилась, а просто умело все закопала и сдержала в себе, чтобы это не выплеснулось на окружающих меня людей. – Но может расскажешь, или ты мне не доверяешь?

Выезжая с этого притона, я даже не оглянулась на людей, собравшихся у входа и смотрящих вдаль, они быстро забылись в моей голове. Вывернув на трассу, мы словно попали в другой мир –черный лес с редкими машинами, едущими навстречу, это место приобретало больше мистики.

– Aquilae nigrae, – прошептала я, втягивая воздух сквозь зубы, – черный орел с латинского языка. Когда мне было лет пятнадцать-шестнадцать, у меня были проблемы определенного характера. Меня бесило то, что из меня растили. Я ненавидела все эти тренировки, зубрежки. Все эти «ты должна»! Я ненавидела магию и абсолютно все, что было с ней связано. Не могла это слушать, терпеть и находиться рядом. И мои родители не нашли ничего умного, как отправить меня в лагерь для «особенных» детей. У меня к тому времени не было друзей. Никаких. А разговаривала я с набивными грушами, которые лупасила по вечерам. Мило, правда? Я была одиночкой и одна вела войну против мира. А в лагере я подружилась с двумя парнями, которые стали для меня самыми близкими, самыми дорогими и родными. Они помогли мне полюбить то, от чего я отрекалась. Саймон и Зен Хадзис, парни греки с отцом политиком и мамой лингвистом, объезжающие весь мир, оба маги. У нас были планы, большие планы. Мы хотели горы свернуть. И самое страшное, что я могла сделать, так это поверить им. Поверить в нас. И чтобы увековечить нашу дружбу, я придумала этого черного орла, будто мы такие же независимые дети, которые были отвергнуты обществом. По сути, лишь я одна была отвергнута. Мир любил их. Но не меня. А это было нашим рисунком, только у нас троих. Я его сама придумала. Все началось с Саймона. Он порвал все связи с семьей. Без понятия, что его по голове стукнуло, но он решил бороться, но с чем и против кого не объяснил. Саймон не придумал ничего умного, как бороться вместе с Андре, став его союзником. Его отец пусть и просто политик, не имеющий сил, но не дурак, он знает, кто есть кто в нашем мире. Саймон перестал быть его сыном. От него отец отказался. Зену было тяжело, все-таки его брат, сводный, но как родной брат, все-таки часть семьи почти мертва. И он не смог этого выдержать и, последовав примеру брата, порвал все связи, правда только со мной. Если Саймон игнорирует всех, то Зен избирательно только меня одну. Если перед Зеном я виновата, признаю это и не отрекаюсь, то перед Саймоном я не провинилась. Я, наоборот, помогла ему за счет себя, а он или не знает этого, или игнорирует. Они бросили меня одну. Опять. Мир выплюнул меня, и они так же поступили со мной снова. А не говорила я тебе о них, чтобы не вспоминать и не делать себе больно. Я с трудом отошла от всего этого дерьма, не хотелось вспомнить снова, но тут появляется Тимур, которого я знаю уже давно, и оказывается, у него наша татуировка…