Чтение онлайн

И в заключение приведём обширную цитату из воспоминаний И.В.Тибилова, который впервые побывал в посёлке Северном в конце 1960-х гг.

«Но то, что было на Северном, меня поразило. Буквально с первого взгляда появилось какое-то мистическое ощущение, что эти поселки вымерли внезапно. Как будто какая-то чума или космическая катастрофа внезапно поразила все жившее здесь. Груженные носилки, брошенные на полдороге, исправные перфораторы у стенки забоя с недобуренными шпурами, нагруженные рудой вагонетки, ломы и ручники в недобитой канаве, а возле нее на гранитной плите чайник с аккуратно расставленными кружками. От всего увиденного веяло какой-то жутью. Непроизвольно тянуло вон из лагеря, совершенно не хотелось здесь задерживаться, а уж о том, чтобы остаться на ночевку, – и речи не могло быть [Иоффе, Нестеренко, стр. 21–22].

На изучение урановых объектов бросаются лучшие силы геологической науки, которыми располагал на то время Дальстрой, в том числе и геологи-заключенные. То есть, явно прослеживаются усилия по широкому развороту разведки и добыче урана в Чаунском районе.

И вот на фоне этих лихорадочных усилий, под непрерывные заклинания (в чем нельзя сомневаться) о необходимости и оправданности любых жертв и усилий, „ведь решается судьба первого пролетарского государства“, происходит невероятное. Работы останавливаются. Враз. И навсегда. Поражает, если можно так выразиться, механизм этой остановки. Работы прекращены не в начале или в конце смены, после завтрака или перед ужином. Нет, приказ был реализован в разгар рабочего дня. „С этого часа Родина более совершенно не нуждается в уране с Чукотки. Работы прекратить. Об исполнении доложить“. И все. С какой молниеносностью организовали здесь добычу урана, с такой же и остановили ее. Удивляться, в принципе, нечему. Но почему-то, когда бываешь на руинах Северного, от всего этого охватывает могильная жуть. Сколько же мы понесли безвинных жертв, растоптанных на пути к созданию столь „необходимой“ для народа сверхдержавы? Рудники и лагеря Северного безусловно один из многих ярких примеров полнейшей бесчеловечности государственной машины в большевистском исполнении» [ibid, стр.92–93].

Автор настоящей статьи, который побывал здесь в одиночку, полностью присоединяется к И.В.Тибилову – каждая минута, проведённая в развалинах, была тяжела…

Севернее в западной части Шелагского хребта на карты 1950-х годов нанесены посёлки Приморский (50–200 жителей, долина впадающей в Восточно-Сибирское море реки Левый Кайнваам), Куйвивеем, Куйвивеем 2-й, Морпорт, на более новые карты – посёлок Гыргычан.

Долина р. Гыргочан-Койвэльвэгыргын (Романовской) почти целиком занята отвалами промывки. Посёлок Гыргычан (в переводе с чукотского – «верхний») был создан на месте нескольких разрушенных бараков на базе Гыргычанского разведучастка в 1965 году. Здесь размещалась Абрамовская артель старателей, функционировал карьер по добыче олова. Строений более раннего периода не сохранилось, и о существовании здесь лагпункта нет убедительных доказательств. Этот некогда с любовью благоустроенный посёлок состоял из нескольких десятков жилых домов, в основном длинных щитовых двухэтажных зданий, множества мастерских, гаражей, котельной. Выделяются большое здание столовой с картинами на темы быта местного населения на стенах, а также знаменитая теплица. Говорят, в ней росли даже деревья, за которыми ухаживал специально приглашённый артелью специалист – агроном. Был в посёлке и плавательный бассейн, облицованный плиткой. Совершенно понятно недовольство населения посёлка, когда его в 1991 году просто выселили. К 2003 году всё это было разрушено, разбито, сломано, разграблено и завалено мусором. На стенах до сих пор сохраняются лозунги как периода «застоя», в основном цитаты из речей Л.И.Брежнева, так и призывы ранней «перестройки».

Долина реки выше посёлка занята безжизненными отвалами промывки, а к северу идёт вполне проезжая дорога, по которой, преодолев перевал высотой 460–470 м, можно попасть в долину р. Куйвивеем, впадающей непосредственно в Восточно-Сибирское море. Практически вся долина уничтожена добычей олова и занята отвалами. Здесь находится одноимённый посёлок Куйвивеем (население в 1956 году от 50 до 200 чел.), где 15 августа 1948 года вступил в строй оловодобывающий прииск и размещалось лаготделение № 4 Чаун-Чукотского ИТЛ. Ещё в 1946 году здесь размещался посёлок Куйвивеемского разведрайона на 70 человек – общежития и служебные постройки [«Материалы…» ]. Зимой 1953 года в нём списали 76 тонн муки, которой утеплили 200 м паропровода [Молчанов]. Прииск работал, видимо, с перерывами, до начала 1960-х гг.

Потом здесь разместилась основанная в 1970 году старательская артель «Гранит», которая, в сущности, заново выстроила посёлок. По рассказам местных жителей, это была очень мощная артель, и её основная промбаза в пос. Куйвивеем весьма благоустроена. И сейчас, когда она давно брошена и разграблена, бросаются в глаза многочисленные капитальные производственные помещения – гаражи, мастерские, теплица, административные и жилые здания, которые строились в 1970–80-е годы из кирпича. На стенах также сохраняются лозунги «ранней перестройки». В оформлении построек широко использовался химический символ олова Sn, а также название родной артели. Оно даже выбито высоко на горном склоне над посёлком, рядом с надписью «миру-мир». Посреди посёлка стоит несколько высоких металлических мачт связи с антеннами, позволявшими принимать телевизионные передачи.

Использовались и старые постройки 1940–50-х годов, хорошо видные по мощным фундаментам из бутового камня (глыбы сланцев и гранитов, скреплённые цементом), на которых сохранились обшитые досками стены с обрешёткой из планок под штукатурку. Несколько таких построек находятся у въезда в посёлок.

В 2003 году этот посёлок, по размеру превышавший Гыргычан, также представлял собой очень грустную картину полного запустения.

Одновременно с организацией прииска в устье Куйвивеема «Дальстроем» был организован морской порт (Морпорт на картах, с населением менее 50 чел.), главной целью которого, видимо, была переработка грузов на прииск и вывоз рудной массы на обогатительную фабрику в Певек или Валькумей. Автомобильной дороги ещё не было, её только строили. Рабочей силой на прииске и в порту «…являются заключённые с большими сроками заключения» [«Материалы…», л.91]. Начальник расположенной неподалеку полярной станции Валькаркай знаменитый полярный радист, участник дрейфа станции «Северный полюс – 2» К.М.Курко в своем отчёте о зимовках 1947–49 годов отмечал: «Нередки случаи побега заключённых, иногда с убийством. В зиму 1948/49 был случай ограбления продсклада на туманной станции (на мысе Шелагском – Авт.)… В зиму 1948/49 были случаи прихода на станцию бежавших заключённых. Об этом было поставлено в известность руководство Дальстроя в Певеке. Начальник ЧЧГПУ (Чаун-Чукотское горно-промышленное управление – Авт.) в Певеке дал указание выставить на станцию охрану. На станцию прибыл один охранник, который пробыл на ней с 15 декабря 1948-го по август 1949 года, после чего в связи со сменой руководства в Певеке был отозван» [«Материалы…», л. 91]. К.М.Курко считал, что полярной станции необходимы круглосуточная охрана из двух человек и три пистолета. В 1952–57 годах огни Морпорта служили ориентиром видимости (20 км) для метеорологов. Порт работал в 1950-х годах, а потом был закрыт, т. к. не обладал необходимой инфраструктурой для приёма и переработки грузов. В новых условиях хозяйственной жизни было существенно дешевле проложить автомобильную дорогу до прииска, что и было сделано, и необходимость содержать портопункт отпала.

Видимо, здесь так и не было построено сколько-нибудь капитальных сооружений, и к 2003 году от порта осталось несколько разрушенных полуземлянок, иногда с оштукатуренными по обрешётке стенками, печками из железных бочек и большим количество всякого металлического лома. Один деревянный вагончик находится во вполне приличном состоянии, его стены обиты досками от ящиков из-под аммонала, изготовленного в 1978 году. Видимо, балок использовался для охоты сотрудниками артели «Гранит», т. к. долина Куйвивеема расширяется к морю, и на многочисленных озерках кормятся утки и гуси.

Занесённый галькой остов судна у бывшего морского порта Куйвивеем (Морпорт) на берегу Восточно-Сибирского моря. Фото автора, 2003 г.

На галечной косе валяется множество бочек из-под горючего, а у береговой линии лежат остатки двух металлических барж – от одной, разрезанной на куски, осталась одна носовая часть, а другая почти полностью занесена песком и галькой (см. фото). На краю захламленного пространства, как последний памятник порту, возвышается отрезанная кормовая часть металлического лихтера «Урал». В 1950-х годах он использовался здесь для каботажных перевозок.

В завершение рассказа о некоторых чаунских островах ГУЛАГа приведём несколько цифр о лагерном населении Чаунского района [Молчанов], уточняющих и дифференцирующих вышеприведённые цифры из справочника [«Система…» ]. В 1951 году в трёх лагпунктах (№№ 1, 10, морпорт) в районе Певека содержалось около 7,5 тысяч заключённых. По указу об амнистии от 27 марта 1953 года из лагерей Чаунского района освобождены 6,7 тысяч заключённых, демобилизовано 300 красноармейцев. Но в навигацию этого же года на пароходах «Кубань» и «Новороссийск» снова завезено ещё 3589 зэков, и на 1 января 1954 г. в лагерях Чаунского и Чаун-Чукотского горно-промышленных управлений содержалось 11 299 человек. Лагпункт в Моргородке насчитывал 1,5 тыс. человек, столько же было в центральном лагере Валькумея (из них 580 заключенных осуждены не за уголовные преступления). В ОЛП № 3 на 7-м км (пос. Строительный) сидело 350 воров, в ОЛП № 2 на 21 км – 450 рецидивистов, и т. д. Такое количество заключённых власти (а начальники горно-геологических управлений одновременно возглавляли и лагеря) не могли ни обеспечить работой, ни прокормить, и в феврале 1954 года прииски остались без топлива и муки. Уровень преступности в Певеке был очень высок. В 1954 году в лагпункте Северном заключённые объявили две голодовки.

В справочнике «Система ИТЛ в СССР» (1998) приведены следующие сведения об описанных выше местах:

– в период с 1938 по 1949 (1952) гг., пока чукотские лагерные пункты подчинялись непосредственно Управлению Северо-Восточных ИТЛ (УСВИТЛ), в сферу их деятельности входило строительство дорог Певек – Пыркакай (Красноармейский) и Певек – Куйвивеем, а также порта и аэродрома в Певеке [«Система…», с. 382–383];

– Чаунский ИТЛ Дальстроя (функционировал в 1951–1953 гг.) состоял из нескольких ОЛПов, которые располагались в посёлках Северном, Восточном, Западном [«Система…», с.506);

– заключённые Чаун-Чукотского ИТЛ Дальстроя (20.09.1949–16.04.1957) занимались добычей олова на приисках Красноармейский, Южный, Куйвивеем, работой на обогатительных фабриках 521 и 17, на прииске Восточный, строительством ЛЭП-35 к прииску Куйвивеем [«Система…», с.506].

Таким образом, в настоящее время можно считать установленным, что:

– главной целью организации Дальстроем в Чаунском районе Западной Чукотки разветвлённой системы лагерей являлись добыча полезных ископаемых, в первую очередь олова, и строительство необходимой для этого инфраструктуры – дорог, производственных зданий, портов и т. д.;