Чтение онлайн

Эти вопросы и подобные им, намного важнее, чем те, на которые может дать ответ наука. Становится очевидным, что помощь, которую нам способна оказать наука, ограничивается определенными сферами жизни.

Хорошо и плохо

Наука не может выбрать между хорошим и плохим. Наука приоткрывает тайны физической жизни, но ничего не говорит о жизни духовной. Она может высвободить энергию атома, но не может помочь нам сделать выбор между добрым и недобрым использованием этой энергии.

Такие слова, как: «добро» и «зло», «хорошо» и «плохо» не принадлежат языку науки, во всяком случае, не в отношении желаний и поступков человека. Как может наука нам объяснить, почему воровать плохо, а помогать людям — хорошо?

Многие мыслители пытались найти научное основание идей добра и зла. Они пытались найти научный путь к правильному поведению. Эти люди называют себя «научными гуманистами» потому, что считают, что наука способна научить людей, как правильно жить. Но в своих исследованиях они не нашли ответа. Наука ничего не говорит о добре и зле, красоте и уродстве, правде и ошибке, справедливости и милосердии.

Причина этого очень проста. Наука изучает физическую жизнь, а любовь, правда, справедливость и доброта — составляющие мира духовного. Эти понятия совсем не принадлежат к физическому или материальному миру. Наука не имеет к ним отношения.

Вы не пойдете к зубному врачу, если у вас болит нога. Вы не попросите врача отремонтировать автомобиль (Рис.22). А если попросите, вам скажут: «Вы обратились не по адресу. Если вам нужна помощь и совет, обратитесь к тому, кто это умеет, и знает, как решить вашу проблему».

Рис.22 Вы же не просите врача отремонтировать вашу машину.

Также и с наукой. Не нужно просить у науки объяснения, что такое добро и зло. Не надо ждать, что наука будет руководить нашей жизнью. Наука—не та область, где ищут ответы на такие вопросы. Ответы на такие вопросы ищут в другом месте.

Наука не может помочь нам в таких вопросах, а Библия может. Псалмист Давид говорит: «Слово Твое — светильник ноге моей и свет стезе моей» (Пс. 118:105).

Истоки

Наука не может объяснить истоков. Истоки (или происхождение) не объясняются наукой потому, что они отмечают изменение от того, что было, к тому, что стало. Наука изучает мир сегодняшнего дня, но не может определить, что существовало до начала мира и Вселенной.

Представте себе, что какой-то человек никогда не видел гусениц, а видел только бабочек и мотыльков. Сколько бы он не изучал бабочку, ему бы и в голову не пришло, что это чудесное крылатое существо вышло из ползающей гусеницы.

В какой-то степени, конечно, научные исследования могут дать нам представления о прошлом, потому, что следы прошлого остаются в настоящем. Так, мы можем сосчитать кольца роста на стволе дерева и определить что некоторым деревьям более трех тысяч лет. Но определить это мы можем только в том случае, если за последние три тысячи лет деревья растут постоянно одинаково, то есть, если мир сегодня тот же, что и вчера на протяжении многих тысяч лет нашей истории.

Но происхождение мира — это нечто другое. Наука не может сказать нам, как произошла Вселенная. Что было до нее? Если не было ничего, то откуда все возникло? А если до Вселенной что-то было, то что?

Наука не может дать ответы на эти вопросы, потому что она изучает только то, что происходит сейчас. Судить же о прошлом наука может лишь в том случае, если определенные процессы раньше происходили так же, как и сейчас. Очевидно, что речи об объяснении истоков в таком случае быть не может.

Чтобы обойти эту проблему, некоторые ученые говорят, что сотворение и сейчас находится в процессе. Они выдвигают идею о том, что атомы все время образуются из ничего в открытом космосе. Но этих новых атомов было бы так мало, и они были бы на таком большом расстоянии друг от друга, что мы никогда не смогли бы их обнаружить. Это означало бы, что у Вселенной никогда не было начала, а следовательно не было бы нужды ничего объяснять.

Сами ученые не верят в теорию «продолжительного сотворения». Есть множество научных оснований считать, что Вселенная все же имела начало. Что было до начала сотворения, ученые сказать нам не могут и не смогут никогда.

Законы науки

Наука, наконец, не может объяснить саму себя! Позвольте мне объяснить, что я имею в виду.

Работа науки состоит в выдвижении теорий, объясняющих видимые или наблюдаемые факты. Затем каждая теория проверяется путем проведения дальнейших наблюдений или экспериментов до тех пор, пока ученый не убедится в ее правильности. Хорошо проверенная теория, называется законом науки.

У нас есть закон гравитации, законы химии, законы оптики и т.д. Иногда научные законы носят имена ученых, которые их открыли, например, законы движения Ньютона.

Работа науки состоит в описании окружающего мира с помощью законов. Некоторые из самых важных законов, к примеру, говорят, что материя и энергия не могут полностью пропасть или исчезнуть, чтобы ни случилось. Другие законы говорят о взаимоотношениях тепла и работы или о том, как атомы соединяются в молекулы и Кристаллы.

Когда я говорю о том, что наука не может объяснить саму себя, я имею в виду, что она не может объяснить происхождение научных законов. Ей неизвестно, почему они именно такие, а не другие. Давайте рассмотрим пример.

Один известный закон говорит, как изменяется объем газа при изменении давления. Называется он законом Бойля и гласит о том, что объем, умноженный на давление — величина постоянная, если температура газа не увеличивается и не уменьшается. Вот как он выглядит.

РХВ = constant (постоянная) (а)

Таким образом, если увеличится давление, объем уменьшится (Рис.23).

Рис. 23 Закон Бойля. Объем умноженный на давление — величина постоянная, если температура газа не увеличивается и не уменьшается.

Закон Бойля о газах; давление умноженное на объем — величина постоянная, если температура не меняется.

Можно представить себе другие законы, которые также могли быть правильными. К примеру, давление, умноженное на объем, возведенное в квадрат тоже могло бы быть постоянной величиной

PxVxV = constant (b)

Почему же закон (а) правильный, а закон (Ь) нет? Наука на такой вопрос ответить не может. Она говорит, что закон (а) верен, а (Ь) нет, но не поясняет, почему.

В таком случае, на каждый закон науки приходится большое