Чтение онлайн

— Да, — он словно слегка оправдывался. — Участвующие в опросах вправе рассчитывать на небольшое вознаграждение — это записано в нашем стандартном протоколе.

— А станция, — спрашивает Нэнси, — была установлена в Арктике из соображений конспирации?

Он кивает.

— Да. И для моего личного комфорта тоже. Вризхонгил — довольно прохладная планета. Все эти адские месяцы, — кивает он на окно, — я не устаю благодарить того, кто изобрел кондиционер.

Нэнси сидит здесь в его свитере — в комнате очень холодно.

— Место, где я родился, считается у нас теплым, — говорит он. — Там климат примерно как в Фербенксе. Был. Ну, так или иначе…

— Тогда почему вы здесь сейчас? Почему не в Арктике?

— Самое подходящее место для меня, а?

Но она не принимает его шутки.

— Несчастный случай, — произносит он.

Он как раз заканчивал свой очередной ежегодный облет Северного полушария, только что повторно посетив и запечатлев большой индейский город Каокия — в месте слияния Миссисипи и Иллинойса. Летя назад, к станции, он внезапно потерял управление и разбился у озера Мичиган. Ему удалось спасти золото, паралазер, видеооборудование и маяк (он коснулся проблескового устройства на столе), а самолет затонул.

— В таком случае порядок действий определен очень четко: нужно находиться максимально близко к месту аварии и ждать подмоги… Кроме того, у меня и не было возможности вернуться в Арктику. Поэтому я построил в лесах жилище и сосуществовал с аборигенами. Время от времени мне приходилось размахивать моим паралазером, чтобы чувствовать себя в безопасности. И боюсь, я никогда не разуверял их в существовании Белого Бога с Неба.

— Извините, а как же европейские поселенцы?! Что вы скажете о них?

— Они прибыли позже. Намного позже, — он делает паузу, возможно — для усиления эффекта: — Триста пятьдесят шесть лет спустя. Я потерпел крушение в феврале тысяча триста семнадцатого года. Когда прибыли французы, они, к счастью, пропустили мимо ушей рассказы индейцев: еще один сверхъестественный герой среди множества сверхъестественных героев у дикарей.

— Так, значит, чтобы прокормиться, вы охотились и занимались собирательством?

— Я не ем вообще. Мое тело поглощает питательные вещества прямо из воздуха. — В этот момент он начинает испытывать неловкость от мысли, что она может захотеть воспользоваться его санузлом. А там нет и никогда не бывает туалетной бумаги.

Он рассказывает ей, как перебрался в Чикаго практически с момента его основания, как продавал золото, работал где придется, чтобы не тратить запасы золота, как потерял видеокамеру и паралазер в большом пожаре 1871 года, как трудно было в те времена с подоходным налогом, удостоверением личности и карточкой социального обеспечения. Разумеется, он никогда не обращался за медицинской помощью к врачам и старался менять место жительства до того, как соседи успевали заметить, что он вообще не стареет. Это его четырнадцатая квартира. И за исключением тех лет, что он провел в Виннетка, с 1940-го по 1960-й, чтобы испытать на себе особенности проживания за городом («Антрополог всегда остается антропологом»), начиная с 1837-го, он жил в Чикаго.

Они разговаривают уже больше трех часов. А до ее прихода Николас бодрствовал тоже порядка трех часов. Он становится все более сонным.

— Вы так ничего и не рассказали о вашей планете, — говорит Нэнси. — Ваши люди, ваша история… у нас так много тем для разговора!

— Да, действительно. Но если не возражаете — я бы хотел закончить на сегодня и продолжить нашу беседу завтра.

— О, разумеется, конечно, извините…

А что если он сбежит? Или скоропалительно умрет? Тогда, успокаивает она себя, у нее останутся записи сегодняшнего разговора, фотографии — она сфотографировала его, его станцию и знает ее местоположение. Так что все в порядке.

— Спасибо. Все это так… необычно… так странно… я не могу подобрать слов, чтобы высказать… Спасибо.

— Я тоже рад. Мне приятно, что именно вы — тот человек, кто совершил это открытие. Я очень, очень удачлив, мне повезло.

— Вам повезло? Нет уж, это я как будто выиграла джекпот в лотерею.

Он начинает хихикать. И хихиканье, по мере того как он все больше расслабляется, превращается в ржание.

Что это? Она испугана. Он что, собирается ей сообщить, что все это розыгрыш, обман? Что он — актер в каком-то невероятном, тщательно продуманном реалити-шоу?

— Простите меня, — говорит он, все еще смеясь. — Усталость напрочь лишила меня манер. Простите.

— Но в чем дело?

— Есть другая часть истории, которую вам следует знать. Я собирался приберечь ее на завтра. Но теперь, когда я вас так расстроил, придется все рассказать прямо сейчас.

И он начинает — с более подробного, чем раньше, описания своего самолета: маленький, всего 26 футов в длину, большой прозрачный купол, полозья вместо колес и много навигационных приборов спереди фюзеляжа.

— Когда люди Севера видели мой самолет, скандинавы, саамы и другие, девятьсот или тысячу сто лет назад, — как он летит по небу в самом разгаре зимы — как вы думаете, как они его воспринимали?

Нэнси качает головой — она понятия не имеет, что он пытается сказать.

— Летающие санки, в которых сидит бородатый человек, приносящий подарки.

— О господи!

— А кто везет эти санки? Никто? Этого быть не может… на фюзеляже множество антенн. И эти антенны казались им… чем?

— О боже!

— Правильно: рогами северных оленей.

У нее было почти три недели, чтобы привыкнуть к мысли, что она обнаружила следы существования внеземной цивилизации и что она может вступить в контакт с существом с другой планеты. Но живой Санта Клаус — это уже слишком…

— Когда люди спрашивали, как меня зовут, я использовал свое настоящее имя, приспосабливая его к местному наречию: Николас, Николай, Никола. И когда они спрашивали, где я живу, — я тоже не видел никаких препятствий для того, чтобы сказать правду: «За горами Корватунтури, — говорил я, — на самой макушке мира». Правда, не помню, чтобы когда-нибудь я упоминал Северный полюс…

Когда она приходит на следующий день и звонит в дверь, ей никто не отвечает.

О, нет! Она нажимает кнопку снова. И собирается нажать ее в третий раз, когда вдруг слышит в динамике его голос:

— О, Нэнси, простите! Поднимайтесь!

Она не помнит, чтобы когда-нибудь так волновалась. Он все еще здесь, он дружелюбно настроен, а окна его по-прежнему покрыты морозным узором изнутри. Он просматривал свои материалы перед ее приходом и приглашает Нэнси присоединиться к этому занятию. Она садится на диван и с любопытством смотрит на маленький черный сферический девайс, смутно напоминающий ей магический шар.