Чтение онлайн

— Я бы отнесся к твоему решению с уважением! Я дал бы тебе умереть.

Я снова проигнорировал его замечание.

— Я вам кое-что принес, — сказал я, кивнув на стоящую на полу сумку. — Одежду и книги.

— Книги! Вот спасибо! Как будто ты не знаешь, что я не могу читать!

— Еще музыку. Пятую симфонию Шуберта, Третью Мендельсона, Концерт для кларнета с оркестром Моцарта, Четвертую симфонию Малера…

— Я больше люблю Шестую.

— Для шестой вам еще надо поправиться.

— А Баха принес?

— В следующий раз принесу.

— Сюиты для виолончели.

— Нет, только не сюиты.

— Черт тебя дери, могу я хотя бы сам выбирать, что мне слушать?

— Для сюит Баха здесь неподходящее место. Вы не хуже меня понимаете, что в больнице их слушать нельзя. Я пытаюсь вам помочь.

— Ах, помочь?

— Конечно.

— Тогда принеси кое-что еще.

— Все, что угодно. В пределах разумного.

— Травы.

— Ни за что.

— Да я же здесь чокнусь!

— Сами подумайте: где вы будете курить? В туалете?

— А хоть бы и в туалете.

— Если они вас поймают, то вообще неизвестно, когда выпустят.

— Да они последние сутки накачивали меня героином! И эти люди не дадут мне курить траву?!

— Забудьте про траву.

Он повернулся к Элли.

— Может, ты принесешь?

Элли посмотрела ему в глаза.

— Суицидникам трава не в кассу.

Мистер Питерсон хмыкнул.

— Ценю твою заботу. И твой такт. Но вообще-то это не твое дело.

— Я просто высказываю свое мнение, — продолжила Элли. — По-моему, вам нужны стимуляторы.

Мистер Питерсон перевел взгляд на меня.

— Кого ты ко мне привел? Она в своем уме?

— Понятия не имею, — признался я. — Но это не исключено.

— У меня, между прочим, имя есть, — заметила Элли.

— Барышня, — откликнулся мистер Питерсон, — мне новые имена называть бесполезно, все равно не запомню. Тебе разве Алекс не сказал? У меня каша в голове. Если думаешь, что это очень приятно, то ты ошибаешься. Потому мне и нужна трава.

— Ладно. Если вспомните, как меня зовут, я принесу вам травы.

— Салли?

— Элли!

— Никакой травы! — отрезал я. — Элли права: она вам не поможет.

— Слушай, меня это уже задолбало. Все вокруг только и трындят, что мне уже ничего не поможет!

— Даже если допустить, что от травы будет прок… У вас ее отберут, как только обнаружат. А обнаружат, как только вы закурите. Это же глупо.

— Да вся история — глупее некуда! А все благодаря тебе!

— Зря вы так.

— Раз не хотите мне помочь, катитесь отсюда, — сказал мистер Питерсон.

— Вы ведете себя как ребенок, — заметил я.

— До свидания.

— Хорошо. В следующий раз принесу Баха.

— Не стоит беспокоиться.

— Будете так себя вести, и правда перестану.

— Ничего не имею против. Ты лишил меня последней возможности самому сделать выбор. Надеюсь, что ты, Алекс, никогда не окажешься в моей шкуре!

Я ушел, не оборачиваясь.

Элли догнала меня у автомата с колой.

— Офигеть. Я прям не ожидала, — сказала она. — Чем дольше живешь, тем жизнь интересней. Он всегда был такой?

Я ее не слушал. Автомат отказывался принимать у меня пять пенсов, но я упрямо продолжал скармливать ему монетку. Автомат ее выплевывал, а я доставал и снова отправлял в монетоприемник. Потом все же сунул руку в карман в поисках другой мелочи.

— Вудс, у тебя реально ангельское терпение! Дедон ненормальный, это сразу видно.

Я по-прежнему не обращал на нее внимания. Элли тронула меня за плечо.

— Я серьезно, Алекс. С тобой все в порядке?

— Со мной не все в порядке. Я расстроен и зол, — ответил я.

— Еще бы ты не был зол! Какое он имел право читать тебе мораль? Вот, держи.

Она сунула мне фунтовую монету. Автомат съел ее и отказался выдать сдачу.

— На больных не обижаются, это ясно, — продолжила Элли. — Но он тоже хорош.

— Наверное.

— Точно тебе говорю.

Я сел на стул напротив автомата. Элли присела рядом.

— Неужели будешь к нему и дальше ходить? Я бы на твоем месте забила.

Я пожал плечами.

— Завтра зайду.

Элли помолчала, задумчиво покусывая губу, словно подыскивала слова.

— Дело твое, — сказала она наконец. — Только зря все это.

— Это неважно — зря или не зря, — ответил я. — Не могу я его бросить.

— Очень даже можешь!

— Нет, не могу.

— Охота тебе изображать из себя мученика? Не, я в курсе, у тебя свои заморочки насчет морали и прочей хрени, но нельзя помочь тому, кто не желает принимать помощь!

— Элли, отстань. Мораль тут ни при чем. Я не жду чудес. Он такой, какой есть. Таким и останется.

— На фига тогда вообще к нему таскаться? Ну хоть пропусти пару дней. А то завтра опять схлопочешь по самое не могу.

— Он мой друг. Я ему нужен, даже если он этого не понимает. Пусть себе орет сколько хочет. Я все равно его не брошу.

Элли закатила глаза так, что стали видны одни белки.

— Вудс, это бред какой-то! Ладно, вы с ним друзья, допустим. Он, конечно, с большим приветом, но допустим. Но ты посмотри, как он себя ведет! Орет на тебя… А ты стоишь как оплеванный. Оно тебе надо? Дай ему поостыть хоть дней несколько, глядишь, образумится.

— Элли, ты его не знаешь. А я знаю. Ему просто страшно. Он боится смерти. И понятия не имеет, как преодолеть этот страх.

— Значит, надо на тебе зло срывать?

— Да хоть бы и на мне.

— А о тебе он не подумал?

— Что со мной сделается?

— Елки, Вудс. У тебя спина не чешется?

— Брось. Я не ангел, я прагматик.

Элли только головой покачала.

— Поехали? — предложил я.

— Наконец-то. Ненавижу больницы.

— Я тебя сюда не тащил, — заметил я.