Чтение онлайн

И все же это было какое-то подобие улыбки, и Дэни сразу это понял. Ему захотелось прыгать от радости.

– Не волнуйся, любимая. Все в порядке, – сказал он, слезы катились по его щекам. – Доктор Саперштейн говорит, что ты скоро поправишься. Самое страшное уже позади. Благодарю тебя, Господи!

Она устала. Так устала! Усталость навалилась на нее. Такая страшная усталость. Какие тяжелые веки…

Еще одна мысль мелькнула в голове, и на этот раз она ухватила ее прежде, чем та исчезла.

– Ребенок.

– С ребенком все прекрасно, дорогая! Просто прекрасно! – Слова Дэни обрушились на нее таким неудержимым потоком, что большая их часть пронеслась мимо, слившись во что-то совершенно неразборчивое. – Как мы и хотели, дорогая. Девочка. – Он вновь сжал ее пальцы. – Конечно, она родилась раньше срока, но не сдается. Такая стойкая. Такая выносливая. Совсем как ты.

Тамара пристально смотрела на него, досадуя на то, что его черты вновь задвигались, превращаясь в расплывчатое облако. Ей так хотелось, чтобы кто-нибудь помешал ветру разорвать это облако на маленькие клочки.

– Д-девочка? – прошептала она.

– Да, девочка!

– Н-не умерла?

– Нет, дорогая, нет. Она очень даже жива! Как только ты немного окрепнешь, я принесу ее тебе, чтобы ты смогла ее подержать! Доктору Саперштейну пришлось… Не важно.

Он едва не сказал: «Оперировать тебя… Он практически вырезал ее из тебя, потому что твое чрево было пробито пулей».

– Она великолепна, дорогая, – продолжал Дэни, – настоящий ангелочек. Правда, с темными волосами.

– Темными?

Он кивнул, расплываясь от радости в улыбке, а слезы по-прежнему катились у него из глаз.

– Черными как смоль – хотя, конечно, они еще совсем коротенькие.

Тамара больше не могла удерживать открытыми веки. Они были такими тяжелыми… ох, такими тяжелыми. И туман снова сменился тьмой, а его слова ускользали от нее, и она не могла их поймать. Она попыталась вспомнить, что именно он ей сказал, но слова уже улетучились.

Но теперь ее сон был спокойным. И на губах застыла улыбка Моны Лизы.

Дэни почувствовал чью-то руку на своем плече. Он поднял голову. Это был доктор Саперштейн.

– Ваши пять минут истекли.

Дэни осторожно опустил Тамарину руку и прикрыл ее простыней.

– С ней все будет в порядке, – с нежностью произнес он. – Правда? – Вглядываясь в лицо доктора, он искал подтверждения своим словам.

Доктор Саперштейн кивнул.

– Да, с ней все будет в порядке. – Он похлопал Дэни по спине. – А теперь давайте пройдем в другую комнату. Вам пора уделить немного внимания и своей дочери.

Неожиданно в голове у Дэни мелькнула страшная мысль.

– Доктор, это же не сон, правда? Доктор Саперштейн рассмеялся.

– Надеюсь, что нет, потому что если это сон, то, значит, он снится нам обоим.

– Знаете, что я вам скажу, доктор? Доктор покачал головой.

– Вы прекрасны! – Обхватив двумя руками голову доктора, Дэни притянул его к себе и звучно поцеловал в губы. – Я вас люблю! – И танцующей походкой вышел из комнаты.

В жизни бывают дни, когда ничто плохое просто не может произойти.

Было начало третьего, когда по салону самолета, принадлежащего авиакомпании «Мидист Эйруэйз», прошла миниатюрная стюардесса, оставляя за собой едва различимый аромат духов «Шанель № 5».

У четырнадцатого ряда она остановилась и перегнулась через два пустых кресла.

– Минут через тридцать будем садиться, – сказала она по-английски с мягким ближневосточным акцентом, одарив белозубой улыбкой сидящего у иллюминатора молодого смуглого брюнета. – Мы потеряли почти сорок пять минут, обходя грозовой фронт. Могу я предложить вам кофе или что-нибудь выпить?

Он кивнул.

– Виски, пожалуйста. Неразбавленное.

Она улыбнулась, на этот раз искренне, и пошла за виски. Брюнет одобрительно посмотрел ей вслед. Грациозно переставляя ножки, обутые в туфельки на низких каблуках, и, легко касаясь накрашенными ногтями спинок кресел, она улыбалась пассажирам профессиональной улыбкой.

Вернувшись, стюардесса подала ему пластиковый стаканчик и небольшую квадратную бумажную салфетку.

– Пожалуйста.

– Благодарю вас. – Он взял у нее стаканчик, не потрудившись воспользоваться откидным столиком.

Она задержалась возле него, полуприсев на подлокотник ближайшего к проходу кресла.

– Вы из какой части Англии? – спросила она.

– Я не англичанин. – Он слегка улыбнулся, обнажив волчьи резцы. – Я – палестинец.

– Ах, вот как. – На лице ее появилось удивленное выражение. – По вашему акценту я приняла вас за англичанина. Она взглянула на стакан, который он держал в руке. – Я могла бы принести вам сок, если хотите.

Пассажир коротко рассмеялся и отпил глоток виски.

– Последние четыре года я провел в Гарвардском университете, а до этого шесть лет учился в Англии. Пока мы не совершили посадку, я могу воспользоваться тем, что мы в воздухе, и выпить виски. – Он взглянул на стакан. – Похоже, мне теперь не часто доведется это делать.

Стюардесса кивнула. Это означало, что он почти наверняка жил не в Бейруте, где было множество ночных клубов и шикарных отелей, готовых предложить сколько угодно спиртного наряду с тысячей других соблазнов.

– Вы собираетесь провести какое-то время в Бейруте? – мягко спросила она, глядя ему в глаза своими темными, подернутыми влагой глазами.

– Боюсь, что нет, – как бы извиняясь, улыбнулся он.

На ее лице вновь появилась дежурная улыбка, но в голосе проскользнуло сожаление:

– Понятно. Ну что ж, если вам что-то понадобится, нажмите кнопку вызова.

Он кивнул, откидывая спинку кресла далеко назад, и принялся потягивать виски. Она сделала попытку поближе познакомиться с ним, а он ее вежливо отклонил. Он внутренне содрогнулся. Несмотря на молодость, женщин у него было более чем достаточно. Они просто кидались на него. Как это сказала ему в Нью-Йорке одна модель? «Черт возьми, Наджиб Аль-Амир, ты слишком красив себе на горе. Единственное, что ты делаешь, это берешь, берешь и берешь, и у тебя никогда не возникает желания отдать!» Он улыбнулся, вспомнив, как она рассвирепела, когда он отказался овладеть ею во второй раз.