Чтение онлайн

– Как тебе будет угодно, дорогой муж, – с автоматическим послушанием произнесла она. Выпустив его руки, она поднялась на ноги, но с места не тронулась. Поколебавшись, скромно опустила глаза. – Что бы ни случилось, я горжусь тобой, муж мой. – Я знаю мало мужчин, которые понимают, что, только живя в мире и без кровопролития, мы можем плодиться и размножаться. Для меня ты навсегда останешься великим вождем.

Наймуддин любовно посмотрел на жену. Несмотря на свой возраст, Йехан по-прежнему была красивой женщиной. Прошедшие годы лишь облагородили ее черты, сила чувствовалась в ее проницательных глазах, таких чистых, ярких и полных решимости. Во многих отношениях она казалась ему сейчас более привлекательной, чем в молодости.

– И что бы ни случилось, – с нежностью ответил он, – ты навсегда останешься моей возлюбленной женой, Йехан.

– Если на то будет воля Аллаха, – отозвалась она. Он кивнул.

– Да будет он милостив и добр к нам. – Затем он бросил на нее неожиданно свирепый взгляд, глаза его метали молнии, голос перешел в громогласное рычание. – А теперь ступай к другим женщинам, чтобы я мог отдохнуть от твоего болтливого языка, женщина! А не то, клянусь Аллахом, я выброшу твой бесполезный труп в пустыню на съедение птицам, и кости твои побелеют на солнце!

– Дэни! – радостно воскликнула Тамара, заслышав его шаги. – Как ты быстро вернулся!

Она старалась побыстрее идти ему навстречу, но движения ее были медленными и неуклюжими. Из-за большого живота она переваливалась, как утка.

Дэни обнял и поцеловал ее. Затем отодвинулся и оглядел ее живот.

– Как поживает наш маленький бузотер? – спросил он на иврите.

– Бузит, – со смехом ответила она тоже на иврите, который стал для нее родным. – Кто бы он ни был, ему явно не терпится поскорее выбраться наружу.

– Упрекнуть его не за что: его ждет такая ослепительно красивая мама.

Тамара не могла сдержать улыбку. Интересно, почему все употребляют слово «ослепительная», говоря о беременной женщине?

– Дорогой, спасибо тебе, – ответила она, – хотя ты, конечно, необъективен.

Пройдя через гостиную, она вышла на выложенную камнем веранду, которую Дэни в прошлом году пристроил к дому и где в керамических кадках, расставленных вдоль стен, цвела ярко-красная герань. Тамара осторожно опустилась в одно из белых плетеных кресел, выписанных ею из Лондона, поджидая, пока муж придвинет другое поближе к ней и тоже сядет.

– Когда тебе снова надо ехать? – спросила она.

– Не раньше вечера в понедельник. Во вторник ночью должен прибыть еще один корабль, – ответил он.

Она кивнула. Дэни говорил об «Алиях Бей», морском пути, которым в страну нелегально прибывали тысячи евреев, большей частью из числа тех, кто пережил ужасы нацистских концентрационных лагерей. Поскольку неумолимые британцы по-прежнему придерживались Белого Листа, переполненные корабли, которые, обычно под покровом ночи, осмеливались прорвать блокаду, были единственным способом попасть в страну. После этого иммигрантов обычно перевозили па паромах, но иногда им приходилось переправляться вплавь, прижимая к себе детей и держа над головой самое ценное из пожитков. Дэни и многие другие образовали несколько групп, которые встречали корабли и помогали иммигрантам переправиться на берег и рассеяться по стране. Это было крайне опасное мероприятие, где на каждом шагу их подстерегали тысячи всевозможных осложнений.

– А этот корабль, который прибудет во вторник, – попыталась разузнать Тамара. – Ты правда не ждешь никаких неожиданностей?

– Я, как обычно, буду встречать его, но думаю, на этот раз тебе стоит отговорить от этого своего отца. Меня он отказывается слушать, но тебя, может быть, послушает.

– А что такое? – Она бросила на него проницательный взгляд. – Ты предвидишь какие-то неприятности?

– Я всегда их жду, ты же знаешь, – ответил Дэни, закуривая сигарету. – Именно поэтому нам до сих пор так везло. Из моей группы пока никто не попадался.

– Тогда почему ты так беспокоишься из-за будущего вторника?

– Это из-за второго корабля, «Филадельфии».

– Французского, который уже дважды пытался разгрузиться?

– Именно. Оба раза ему приходилось уйти, после того как англичане открывали предупредительный огонь по заливу. – Он нервно затянулся сигаретой. – Сейчас он стоит на Кипре. И то, что они собираются предпринять новую попытку, – секрет, известный всему Средиземноморью.

– Значит, возможно, придет не один корабль, а целых два?

– Это не главное. Хуже всего то, что англичане ждут тот, что стоит на Кипре.

– Проклятье. – Она бросила взгляд вдаль, на горы, такие зубчатые, багровые и кристально чистые. Затем снова повернулась к нему: – А как ты думаешь, сколько человек находится на каждом корабле?

– Понятия не имею. – Он вздохнул, красноречиво пожал плечами и стряхнул пепел в пепельницу, стоящую на плетеном столике со стеклянным верхом. – Насколько нам удалось разглядеть с берега, прежде чем «Филадельфию» вынудили уйти, палубы были переполнены.

Тамара обеспокоенно молчала.

– На то последнее ржавое корыто, которому удалось прорваться полторы недели назад, сумели втиснуться свыше девятисот человек, несмотря на то что водоизмещением оно было не более полутора тысяч тонн. Представляешь, девятьсот человек! – Он покачал головой. – Если одна из этих переполненных посудин пойдет ко дну, это будет настоящая беда. Спасательных шлюпок у них гораздо меньше, чем нужно. Среди пассажиров много стариков и больных, немало и детей. Ни тех ни других не назовешь чемпионами по плаванию, особенно после того, что им довелось пережить в концентрационных лагерях.

– И что ты предлагаешь делать? – спросила Тамара.

– Делать? Мы бессильны что-либо сделать, и это-то и приводит меня в ярость. До тех пор, пока англичане не снимут иммиграционные ограничения, въезд в страну возможен только одним путем – через «Алиях Бей». Все, что мы можем сделать, это привести на берег как можно больше людей, готовых им помочь.

– Ну что ж, это лучше, чем ничего. – Она улыбнулась. – Знаешь, я так горжусь тобой. Я еще никогда не встречала более бескорыстного человека.

– Это ты обо мне? – Дэни рассмеялся. – Нет, только не я. Вот твой отец – да. Какие бы события ни происходили в этой стране, он всегда в самой их гуще, несмотря на свою искусственную ногу и все такое.

– Дэни…

Он взглянул на нее, заметив перемену в ее тоне.

– О моем отце. Я хотела поговорить с тобой.

– Так поговори.

Она тихонько вздохнула.

– Как ты думаешь, он еще не слишком… стар для всех этих подвигов в духе Эррола Флинна?

– Стар? Хитрый Лис Пустыни?