Чтение онлайн

— Только в нашей стране мы насчитали около двадцати четырёх шелта. Но подсчёт крайне приблизительный, потому что они постоянно перемещаются между странами. Для них нет границ, как вы поняли. Нахрин уважают не только при императорском дворе Агис-Петросполя, но и в Кантабрии. Правда, сейчас, когда её фактически подмяли под себя генералы Алурии ей лучше там не показываться.

Он помолчал, наслаждаясь растерянным видом Влада и Светы, и нанёс завершающий удар.

— Кроме того Имперской Тайной Канцелярии стало известно, что восемь шелта набрали две группы учеников. Одних обучают в роще Западной Склавинии, на границе с нашей страной, а другую, в Магнаальбии.

— Где? — растерялся Влад.

— На альбийских островах в Аквилонском море…

— Я знаю, — отмахнулся Владислав. — Просто мне непонятно…

— Что непонятно? — удивился Фалькштейн. — После провала в Корнелиополе, когда пала Империя Востока, естественный щит между нами и тёмными расами, шелта стараются не класть все яйца в одну корзинку.

— Вот как, — Светлане было просто неприятно, что они не единственные такие избранные.

— Скажу откровенно. И наше правительство, и склавинское, и магнаальбийское считает, что угроза преувеличена, и полагают, шелта просто дуют на воду, один раз обжёгшись. Хотя Латинский поход Алурии и вторжение в Тамерию немного заставило всех задуматься, но с другой стороны, объединённые силы трёх империй — ваш полководец Ингваров, и альбийский адмирал Мейсен внушают уверенность, что Второй альянс справится с сотней пришельцев из магического мира.

— Вам известно, что Алурия — не потомок нейстрийских королей, а человек из иного мира? — удивилась Света.

— Разумеется, — фыркнул Фалькштейн. — Про проникновения в наш мир, и кто такие избранные известно всем правящим кругам, и уж тем более нашим магам. Как и про то, что шелта не кочевой народ, а духи стихий. Просто мы не считаем нужным сообщать об этом широкой общественности.

— Как всегда, — проворчал Владислав. — Ради их же блага.

— Естественно, — не сдавался граф. — Ладно, господа. В конце концов, мы сюда не спорить и политике пришли, а по делу. По-вашему, в первую очередь. Что будем делать?

— Подождите секунду, — попросил Влад. — Блин, умыться бы…

Он подошёл к подземной речке, наклонился, посмотрел на своё отражение, чему-то усмехнулся и зачерпнул воду обеими руками. После того как умылся, Влад прикрыл глаза и стал осматривать место рядом с кинжалом. К нему подошла Света и осторожно взяла его за руку. Владислав благодарственно кивнул и продолжил своё занятие.

Маркус или Михель понимающе кивнул и что-то прошептал графу на ухо. И тот быстро закрыл глаза, а потом открыл, как будто соглашаясь со сказанным.

— Порядок, — наконец сказал Влад. — В ларце только кинжал, и никаких ловушек.

Он выпрямился и одним прыжком перемахнул воду, отделявшую его от острова. Взял ларец, покрутил в руках, а потом безо всякой магии открыл крышку.

Взгляду Владислава предстал самый обычный короткий меч, из тех, которыми пользовались в древние времена. Влад не настолько хорошо разбирался в оружии, чтобы понять, как он называется. Он почесал голову, а потом взял кинжал императора Оттона в руки.

Его как будто прострелило от макушки до пяток. Покачнувшись и едва не выронив меч, Владислав положил его обратно в ларец и захлопнул крышку. Некоторое время он постоял, раздумывая, а потом в один прыжок вернулся на берег, где его ждали граф со слугами и Света.

— Дурак, — сказал Маркус или Михель. — Не всякий его сможет взять в свои руки.

— Достойный… — пробормотал Замойский.

— Уверенный в себе, и правоте своего дела воин, лидер сам по себе, — наставительно сообщил ему спутник графа. — В этом-то и была ошибка создателя кинжала. Он не понимал, что его враги уверены в своей правоте.

— Понятно, — кивнул Влад.

— Можно посмотреть? — взволнованно попросил Фалькштейн.

Владислав пристально взглянул ему в глаза, а потом кивнул и открыл крышку. Леопольд фон Фалькштейн глядел на кинжал императора Оттона благоговейно, как на святыню, потом махнул рукой и Замойский закрыл ларец и передал его своей спутнице.

Светлана взяла ларец, а потом, достав бумажку, прочитала какое-то заклинание, и он исчез. Маркус или Михель восхищённо присвистнул.

— Впервые вижу магию шелта, — завистливо сказал он.

Слуги. А впрочем, какие они слуги — очевидно же, что маги Тайной Имперской Канцелярии почтительно склонились.

— Ну всё, — развёл руками Влад. — Наша миссия выполнена, а у нас ведь осталась ещё две недели.

— Тогда в чём дело друзья? Я ведь могу вас так называть? Так вот, друзья. Погостите у меня в поместье. Обещаю, ничего выспрашивать не буду, секреты искать или что-то подобное.

Он внимательно посмотрел на сомневающихся Владислава и Светлану.

— Ну а чтобы причинить вред ученикам шелта, надо быть полным идиотом. Меня же дядюшка прикажет втихую удавить, случись чего с вами по моей вине. Публично казнить нельзя, положение как-никак, а народ, как я уже сказал, не в курсе про пришельцев, а вот по-тихому очень даже.

Поскольку Владислав в момент его пламенной речи сканировал его мысли, и там не было никаких коварных замыслов или чего-то подобного, то они со Светланой, с удовольствием приняли приглашение.

В то время, пока Влад со Светой пересекали границу двух империй Роберт Замойский и Антонина Акустьева въезжали в лехийский город Вексельмюнде на берегу Янтарного моря. Впрочем, не настолько лехийский, как хотелось бы самим склавинам. Дело в том, что незадолго до того, как Константин Суровый присоединил к своей империи Лехию, они этот город потеряли в войне с Грёнценом. И лишь пятьдесят лет назад во время пятилетней войны, его смогли отбить у Грёнцена. Кстати, та война стала первой для Василия Александровича Ингварова, который тогда и прославился, будучи молодым лейтенантом.

В общем, город-то вернули, но население за три с половиной столетия было практически замещено алеманами, или ассимилировано. И хотя многие алеманы поспешили убраться в Грёнцен или вспомнить Склавинских предков, городу оставили название, под которым он неоднократно входил в историю. Как славную, так и не очень.

Одна из этих историй и была связана с поручением, которое шелта дали Роберту и Тоне. В некие времена обитал в Вексельмюнде некий лехийский дворянин — пан Чешковский, известный под псевдонимом доктор Фортунус. Разумеется, маг со специализацией — чернокнижник. Как объясняли Тоне шелта, чем вызвали у неё очередной приступ истерики, чернокнижников церковь не очень-то одобряла и в нынешние времена, что говорить про события двухсотлетней давности. Тем более, и сами чернокнижники не раз давали повод к своему преследованию. Яды, проклятия — любимое оружие чернокнижников. Запросто могли, повздорив с деревенскими потравить все колодцы в округе. Навести порчу, извести плод, опять же к ним. За это люди охотно платили им той же монетой. Наводили церковь, отцов-инквизиторов, и добро пожаловать на костёр. Впрочем, нечасто им удавалось прихватить чернокнижника. Если только какого начинающего, да и то, для осуждения требовался суд, где в жюри вперемешку сидели маги с инквизиторами, а там поди докажи, он навёл чуму на город, или она сама пришла из земель, далёких с купцами и моряками.

Но своё дело эта вражда сделала. В настоящий момент в Моэнии жило очень мало чернокнижников, и те, больше занимались теорией. Практикующие предпочитали более безопасную империю турсманов, где к ним относились так же, как и к остальным магам или Терранову, а там любые маги были нарасхват.

Но вернёмся к доктору Фортунусу, который на фоне остальных чернокнижников отличился особой паскудностью как по своему характеру, так и по тем заклинаниям, что он изобретал. Причём церковь его не трогала, потому как Чешковский умудрился вылечить несколько крупных деятелей Лацийского патриархата от весьма неприятных болезней, за которые в то время не брались даже выдающиеся целители. Да и чего скрывать, магическую науку он продвинул очень сильно, что сквозь зубы признавали многие маги, не терпевшие Фортунуса. Однако, как говорили в Великой империи Севера, сколько верёвочке не виться, всё равно конец будет. Вот и Чешковский умудрился сделать открытие, которое стало для него роковым.