Чтение онлайн

— Граф, не лукавьте, вы знаете что я уроженка севера. Владею росемалингом и люблю детей. Достаточно информации для брака.

— Это да, но вы никогда не говорили, что из знатного рода.

Пораженно замерла, рассматривая лед глаз Волуара. "Он спятил…определенно." Старалась ответить мягче, но на языке вертелись одни грубости.

— У вас жар… — "Когда надо, прям блещешь умом, Аннабель."

— Нет, но у вас корона больше головного убора монархов Европы, — поднял мою корону из сундука, аккуратно проворачивая любовался бликами камней.

— Жерар, это головной убор невесты моей родины. У меня на родине, в каждом доме есть такие короны. Передаются от матери к дочке, по наследству, и их одевают на свадьбу.

Какое удивление на лице Волуара. Глаза широко открыты, губы приоткрылись, а во взгляде так и читалось "НЕВЕРЮ".

— Вы шутите?

— Нет.

— Как интересно, да она тяжеленая, я на дочку никогда не разрешу надеть этот аксессуар. А вы ведь человек. Слабая, я бы сказал, хрупкая девушка, и в ней ходили?

От неосознанных комплиментов, со стороны Волуара, покраснела. Найдя глазами графин с водой, выпила стакан прохладной жидкости. Взяв себя в руки ответила:

— Жерар, я выходила замуж на родине. Весь день носила корону, и вечером смогла в ней станцевать. Я крепче чем вы думаете.

— Скверно представляю вас в ней. На вашей голове лучше смотрелась бы диадема Луны клана Волуар. С вашего позволения я отнесу ее в хранилище.

— Там ей самое место, — согласилась с предложением графа.

Мужчина уже хотел выходить, но замер над письмами моих родителей. Подняв с пола бумаги, прошелся взглядом по строкам. Разозлившись, от наглости, графа, выхватила бумагу с его рук, не сдерживаясь, рявкнула:

— Вас, видимо, не учили, что читать чужие письма нехорошо.

Напряженность позы, колючий взгляд, сжатые губы. Граф был недоволен.

— Белль, — только Жерар, мог прорычать мое имя, — Когда вы сообщите последние новости родителям?

— Никогда, — не задумываясь ответила.

Золото заполнило радужку оборотня. Воздух между нами задрожал, как перед бурей. От накала волоски на теле встали. Я была готова принять ураган негодование со стороны пары.

— Почему?

— Я не хочу их беспокоить, пусть продолжают считать меня женой Ганса. Они не узнают правды.

Злющий рык сорвался из сжатых губ Волуара. Два шага, и я прижата к стенке. Не касаясь, мужчина навис, вдавливая меня в стену.

— Жена, — с какой злобой он рыкнул эти слова, — вы все расскажите родителям, они заслуживают знать правды. Я не собираюсь скрываться от ваших родственников. А сына… МОЕГО СЫНА, вы тоже запишете на счёт Ганса?? Я ВАС спрашиваю! Отвечайте, жена!

Из детской послышался плачь, сын в животе неприятно забил ножками и ручками. Застонав рухнула на колени, придерживая живот. Мужчина отступил, бросив на меня гневный взгляд, покинул комнату.

Лола быстро подбежала ко мне, помогла подняться.

— Ситроя, позволите сказать?

Сжав зубы, кивнула. "Довела мужчину, о как разгневался. Думала ударит."

— Я понимаю ваши чувства, но вы поймите графа. Оборотни ревнивые создания. Особенно к своей семьи. Детям. Ваше молчание, в письмах к родителям…

— Хватит, — остановила Лолу, — Я поняла, только он не желает понять меня, моих родителей. Заботится только о себе. О своем эго. Я сама решу, когда сказать правду родителям. Не сейчас. Отведи меня к дочке. Слышишь, как заливается слезами, — благодаря помощи горничной дошла к дочке. Малышка, похрюкивая, завывала. Подняв свою звездочку из колыбели, позволила окунуться в материнские хлопоты.

***

Так пролетели два месяца моей жизни в поместье клана Волуар. Жерар отдалился, замкнулся, говорил кратко и по делу. Периодически видела, как он стоит над колыбельной Кенны. Нашептывает колыбельные на испанском.

Пару раз приносил мне документы на подпись. В первом говорилось о передачи управления землями Безье, графу Монпелье. На мой молчаливый вопрос, Жерар ответил:

— Вам не до управления землями, а с этим документом я смогу беспрепятственно находить нужных мне кадров и назначать на должности в доме Меркёра. Когда Кенна вырастит, она сама будет всем управлять, сейчас нам, как родителям, стоит подумать о ее будущем.

Во втором документе был договор. Я соглашалась внести треть казны Ганса в Национальный Банк Франции. Впервые столкнулась с таким договором.

— Жерар, зачем я это делаю?

— Все просто, вы, как графиня Безье, вкладываете основной капитал первого Банка Франции, а через энное количество времени, Кенна сможет жизнь на дивиденды. Я сам внёс вклад, от дома Волуар. Наши потомки смогут жить спокойно, не заботясь, где взять средства. Если вдруг разорят нашу сокровищницу, — ответил мужчина сжимая переносицу. "Ему неприятно стоять рядом со мной? Неужели возненавидел? А меня это сильно волнует? Не знаю…"

В поместье приехала Дороти. Оборотница изъявила желание жить и работать под покровительством Жерара. После похорон кухарка отправилась в свой клан, и вернулась прямиком к нам. Я радовалась как ребенок, от данной новости. Да меня удивило желание лисицы, кем и была Дороти, работать с волками. На это та ответила:

— Мне нет разницы для кого готовить или нянчить. Я отдохнула и приехала к вам, Аннабель. Кто-то должен сдерживать волка и защищать вас.

— Шшш, Дороти, тут везде уши. Так говорит нехорошо, — приструнила подругу.

— Ой, граф знает мое мнение. Я ему все высказала, когда провожала вас сюда, кстати, — встрепенулась оборотница, — вам Кларис привет передавала. Она смогла встретить свою пару и счастлива, желала вам того же счастья.

Новость о Кларис еще больше подняла мое настроение. Тем вечером мы долго сидели и болтали обо всем на свете.

8 ноября 1800 года

Записка от Волуара была очень не вовремя. Меня тошнило несколько дней, уставшая валялась в постели, могла только покормить Кенну. Малышка часто спала у меня в кровати. Нас все устраивало. Мне не надо было бегать в детскую, а дочка, не отрываясь от сна, могла подкрепиться.

Дороти предупредила, что ребенку нечего делать во взрослой кровати. Намек был очень прозрачный. Оборотница считала, что ко мне в комнату посреди ночи, войдет Жерар, за супружеским долгом. Не стала ее переубеждать, пусть думает так.

Все тело ломило, голова шла кругом, а во рту образовалась дурно пахнущая слюна. Перечитав вновь записку, посмотрела на часы. "У меня есть двадцать минут, а дальше надо спуститься в столовую. Надеюсь, моё зеленое лицо испортит ему аппетит."

Мира помогла ополоснуться, надеть свежую одежду, почистить зубы. От прически отказалась. "Я дома, мне рожать со дня на день, мне не до прически. Пусть любуется."