Чтение онлайн

— Мне нечего стыдится, Белль. Слова Аманды правдивы. Но что нам делать? У вас есть предложения, ситроя учитель? — не разрывая зрительного контакта поинтересовался у стоящей позади женщины.

— Тут два выхода. Стать ближе в физическом плане, или закрыть чувства на момент танца, — порекомендовала Аманда.

— Что вы выберете, жена? — дыхание щекотало кожу лба, а я считала волоски на груди мужа. Осипшим голосом, проклиная свою слабость, ответила:

— Закрыть чувства…

И я сбежала, позорно поджав хвост, бежала из бального зала, не желая продолжать данный фарс. В своих покоях, прислушиваясь к тишине комнаты, скинула платье. Переступив через влажную ткань, зашла в ванную. Прохладная вода смогла вернуть моё спокойствие. Свежее платье, я готова продолжать воевать.

На столе лежала новая корреспонденция, а поверх письма из дома. Благодаря Волуару, держала связь с родителями. Каждые два месяца получала весточки из дома. У родителей все хорошо. Они по-прежнему принимают больных. Только очень переживают за меня. Новости поначалу воспринимали бурно, грозились приехать и все выяснить лично. Со временем успокоились. Отец вел переписку с Волуаром, а мама писала мне. Много задавала вопросов, что да как. Больше интересовалась внуками. Каждый год отправляла карточки с изображениями Кристиана и Кенны. А в ответ, получала много игрушек для детей.

— Мама! Пошли кушать! Папа попросил меня привести тебя в столовую. Мы все уже заждались тебя, — Кенна, шумным вихрем вбежала в спальню. Рыжие кудри обрамляли личико, карие глаза, Ганса смотрели на меня. Поймав мою руку, повела к остальным.

— Кенна, надеюсь ты не бежала за мной? — поинтересовалась, зная ответ. Дочка упорно отказывалась обучаться правилам хорошего тона.

— Бежала, папа разрешил, — улыбнулась хитрюга. Жерар всегда баловал детей, позволял им больше.

Остановив дочку присела, поровнявши наши лица.

— Давай, всех удивим, и войдем в зал как графини? Ты ведь моя титулована красавица. Покажешь пример брату, — предложила, поправляя платье Кенны. Дочке нравилось, когда ее называли графиней.

Закивав, графиня Безье продолжила свой путь, уже сдержаннее. В зал мы не вошли, вплыли. Замерев, обвели взглядом всех: Жерар, Кристиан, Аманда, Франциск, Дороти, Мира. Я сделала неглубокий книксен, а дочка ожидала действий от остальных. Слуги поклонились, показав почтение, Жерар что-то тихо шепнул Кристиану, и сын подошел к нам, поклонился нам. Протянув руку Кенне, произнес:

— Сестра, позвольте поухаживать за вами.

Уже вместе прошагали к столу. Такие себе маленькие взрослые. Я не могла спрятать улыбку, очень нравилась идиллия между ними. Граф Монпелье поравнявшись со мной, протянув ладонь, улыбнулся.

— Не бойтесь, Белль. Я помню правила нашей игры.

Ответив той же улыбкой, вложила пальцы в руку мужа. Сколько раз я повторяла этот жест? Не счесть, а каждый раз, заворожено не отводила глаза от наших ладоней. Большая и темная, маленькая и светлая. Следила за губами Волуара, как приоткрывались они, обнажая острые клыки, ощущала шероховатость на своей кожи. Возвращалась на три года назад, в кабинет Жерара и его первый, позволенный мной, поцелуй.

— Простите меня, граф. И спасибо за понимание.

15 июля 1804 года

— Мамочка, мне еще долго так сидеть?

— Кристиан, прояви терпение, мы все утомились, посмотри на отца. Он молча стоит, — стараясь сильно губами не шевелить, просила, покрепче прижимая сына.

— И я устала, — раздался голосок Кенны из-за соседнего кресла.

— Предлагаю сделать нам всем перерыв. Барон, как вы смотрите, на это? Может по бокалу прохладного? — предложил Жерар, стоящий за спинкой моего кресла.

Молодой мужчина, стоящий у холста в данный момент, отложил карандаш.

— Поддерживаю, — хрустя суставами размял затекшие пальцы.

Громкий выдох облегчения сорвался с наших уст. Детям не пришлось повторять дважды, миг и их нет. Мужчины отошли в дальний угол комнаты, а я не удержалась, встав со своего места, взглянула на холст.

Фигуры приобретали объёмность и черты лица. Сама картина поразительных размеров. На ней все были в полный рост: вот Волуар за моей спиной, Кристиан на моих руках, а на соседнем кресле Кенна на коленях Киры, Ганс за их креслом. Две семьи на картине связаны обещанием.

— Выйдет грандиозно, когда вы написали и предложили нарисовать эту картину, я не предполагал, что у меня будет столько работы, — подошел Франсуа, отпивая янтарную жидкость с бокала.

Граф Монпелье подал мне чашку холодного травяного чая, поравнялся с нами, задумчиво рассматривал будущий шедевр. Сама не знаю, как смогла уговорить пару позировать для наших портретов. Самый занятой оборотень поместья, находит четыре часа в день, молча терпит жару, стоя в парадном мундире и шляпе, пока художник творил.

— Сколько еще нам позировать? — поинтересовалась у Франсуа. Я знала, Жерару интересно знать, когда это закончится, но тактичность не позволяла задать данный вопрос. А мне можно. Я же женщина.

— Терпение, ситроя. Сегодня закончим с позами, а завтра начну рисовать лица ваших детей. Дальше по моему плану — граф, а вы на десерт, Аннабель, — усмехнулся художник.

"Бессмертный, как Волуар допускает такую фамильярность? Или может, я знаю меньше мужчин? Оба часто переглядываются, и похожи на несмышленых детей задумавших какую-то пакость."

В моих планах было две картины: общая где изображены все мы, и отдельно Ганс с Кирой. Вторую картину хотела повесить в кабинете поместья Меркёр. Кенна, когда вырастит, обязательно оценит жест.

— Вы успеете закончить до нашего отбытия в Париж? — взглянула на художника.

— Вы не переживайте, ситроя, я хорошо рисую по памяти. Нужны ваши лица, а дальше я сам закончу, общий портрет будет окончен в октябре. Еще вы мне попозируете для вашего портрета, и спокойно поедите, — Барон запнулся и смотрел за мою спину. Прикрыв губы пальцами, художник спохватился, — кажется проболтался раньше времени.

— Оставьте нас, — недовольный голос Волуара раздался за мной.

Франсуа быстро покинул комнату, прикрыв двери. "Интересно зачем? Свой портрет я не заказывала. Волуааарррр!". Обернулась к мужу, сложив руки, выгнула бровь.

— Так вот о чем вы шептались в кабинете? А я гадала, переживала, признавайтесь, Жерар.

Оборотень отставил свой бокал, и прошагал к дверям террасы. Ветер, колыхая тюль, скрывал лицо графа Монпелье.

— Я заказал ваш портрет, увидев работы барона, я возжелал увидеть ваш образ на холсте…