Чтение онлайн

И что сегодня за день шантажа такой?

— Ладно, — вздыхаю, догоняя его в два шага. — С тобой поеду. Только, пожалуйста, не заходи внутрь. Стой здесь и даже не шевелись. Я сейчас отпрошусь с работы, вещи наши заберу и вернусь. Хорошо?

— Пять минут — и ухожу, — продолжает шантажировать.

Скрипнув зубами, прожигаю в этом бесстрастном, но пьяном лице дыру и, дёрганая, возвращаюсь в помещение, смирившись с тем, что сейчас у меня нет права выбора. Я просто делаю то, что подсказывает сердце, — спасаю этого дуралея от очередного проступка, о котором он сильно пожалеет. Кухня для него — это всё. Это жизнь. Это свежий воздух и пища. А я не сука последняя, чтобы мстить. Могла бы, но в глубине души знаю — пожалею.

— Заходи давай! — шиплю, толкая этого идиота в спину, со скрипом распахивая для него дверь. Барханов словно мешок с картошкой вваливается внутрь, и, кроме как испустить тяжелый вздох и войти за ним следом, мне ничего не остается. Закрывшись на ключ, прячу его в карман джинсов, а затем разворачиваюсь, глядя на безуспешную попытку Руслана скинуть с ноги свои крытые тапки и одновременно снять куртку, прикрывающую полы белого кителя. Я впервые вижу его в таком состоянии. Когда мы встречались, он изредка позволял себе алкоголь, а если и позволял, то в небольших количествах. Поэтому сейчас для меня открытие — видеть перед собой обложку Барханова с нутром какого-то самбиста-клоуна. Всю поездку до дома он только и делал, что выводил водителя то своими нелепыми шутками, то наставлениями, как правильно нужно управлять автомобилем. Слава богу, все прошло без последствий. Мужчина оказался не из робких — со стальными нервами и огромным терпением. И даже по приезде пожелал нам хорошего дня.

— Ногу поднимай! — ворчу, присаживаясь на корточки, когда Барханов, все еще в попытке снять с себя обувь, падает плечом на стену. Жду, когда Руслан поднимет одну ногу, и скидываю тапок. Проделываю так ещё раз и, поднявшись, тяну за края рукавов черную косуху. Бросив куртку на тумбу и взяв этого бедолагу под руку, веду его вдоль коридора. На повороте дергаю его на себя, потому что Барханов как чертова неваляшка качается из стороны в сторону.

— Ты можешь не шататься? — психую, когда он то утягивает меня на себя, то прижимает своим медвежьим телом к стене.

— А ты можешь не жужжать… — бормочет заплетающимся языком.

— Заткнись лучше! — рычу, толкая первую попавшуюся дверь. Слава богу, это оказывается спальня, да еще и с большой кроватью. Втолкнув Руслана, вхожу следом и помогаю ему сесть.

— Я не малень-ик-ий… — бормочет, глядя перед собой стеклянным взглядом. — Хватит со мной возиться.

— По тебе и видно, — вздыхаю, упирая руки в бока. Барханов — вонючий мешок цемента, все силы забрал. И, кажется, у меня прихватило спину. Вот он, порог тридцатилетия. Пять минут кардионагрузок — и уже чувствую себя развалюхой.

— Ненавижу… — бормочет себе под нос и хватается ладонями за голову.

— Ты чего? — изумленно гляжу на него, но он будто и не слышит меня.

— Урод… — усмехается, запуская пальцы в волосы. — Да… я урод. А кто я?

— Барханов, не пугай меня так, — испугавшись не на шутку, присаживаюсь перед ним на корточки и, убрав руку, которой он закрыл лицо, пытаюсь найти там ответы на вопросы. А когда вижу, что он весь красный, с опухшими глазами от проступающих слез, сердце простреливает тревога. — Руслан. Ты чего?

Осторожно забираю его холодную ладонь, сжимая в своих руках. Он молчит, покачивая слегка головой, а затем тихо шепчет:

— Я херовый человек. Урод. Дерьмо на палочке…

— Что случилось?

— Ничего не случилось, — фыркает, высвобождая свою ладонь и глядя мне в глаза. Проводит ею по моим волосам. Смотрит с улыбкой, резко сменив фазу настроения, и мое дыхание замедляется, а сердце, наоборот, разгоняется до двухсот двадцати.

— Ты меня напрягаешь, — шевелю пересохшими губами, покрываясь мурашками там, где его пальцы касаются моей щеки, спускаясь вниз к горячей шее. Воздух пропитывается тревогой вперемешку с волнением, и я просто перестаю дышать. Смотрю в холодные карие глаза с легкой отдаленностью недавних слез и приоткрываю рот, когда он проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Красивая… — улыбается, прикладывая ладонь к моей щеке. — Красивая, красивая Дин Дин. Такая хорошая, нежная… моя.

— Руслан, ты чего? — вырывается хриплый шёпот, когда он становится всё ближе, а его дыхание смешивается с моим. Пространство сжимается до узкой щели между нашими лицами, заглушая даже гул собственной крови в ушах. Его карие глаза, тёмные как пролитый кофе, поглощают всё вокруг, а я тону в этом взгляде, словно в огромной бездне. Не выдерживаю — сама закрываю последний сантиметр между нами, впиваясь в его губы с неистовой жадностью.

Мы целуемся так, будто всю жизнь ждали этого момента. С чувством, с дерзостью и страстью. Язык обжигает терпковатый привкус алкоголя, а в носу маячит запах его кожи, от которого кружится голова. Я вздрагиваю и резко разрываю поцелуй когда он с диким стоном делает попытку пробраться мне под футболку.

— Ложись спать, — говорю тихо, прикрыв глаза и облизывая припухшие от поцелуев губы.

Руслан одним движением вскидывает меня на себя, усаживая на колени, и крепко сжимает в своих объятиях. Чувствую, как колотится его сердце в унисон с моим. Сглатываю, наслаждаясь этой секундной слабостью. Знаю, что завтра мы оба сделаем вид, что ничего не происходило, а возможно, Руслан даже и не вспомнит, на что сподвиг меня, а я ему не скажу.

— Останься рядом… — вдыхает он мои волосы. — Пожалуйста. Останься.

— Руслан. Ты пьян.

— Да, я пьян. И что?

— Ничего… это неправильно. Понимаешь?

— Да плевать. Просто останься. Мне очень плохо, Дин Дин. Я должен радоваться тому, что случилось, но мне очень плохо…

— А что с тобой случилось? — спрашиваю, затаив дыхание.

— Просто останься…

Открыв глаза, смотрю перед собой на бежевую стену, чувствуя на своих волосах горячее дыхание, а на своем теле тяжелую мужскую руку. Сердце падает в желудок, елозя там словно заводной волчок. Дыхание покидает легкие. А на глаза наворачиваются проклятые слёзы. От теплоты его тела, от ощущения уюта, которое я уже позабыла. От простого счастья, переполняющего нутро. Я знала, что так будет. Знала, поэтому и не хотела оставаться с ним в этой квартире. Боялась своих внутренних ощущений рядом с ним. Чувств боялась, которые за проведенную в объятиях Руслана ночь вырвались наружу, не давая практически сомкнуть глаз. Я просто не могла нормально спать, когда он рядом. Такой чужой и родной одновременно. Такой, каким я когда-то его запомнила. И мне почти плевать, что сам он может этого всего не вспомнить. Этой ночи не вспомнить и нашего короткого поцелуя, заставившего все тело трепетать от адского желания заполучить большего. Я ужасно устала. От всего. Мне надоело все время прятаться за слоем брони, скрывая истинные желания. Устала быть сильной, когда хочется мужского плеча рядом и простой человеческой поддержки. Устала быть одной, когда меня всюду окружают люди. Устала! Хочу любви. Счастья и жизни спокойной. Мужчину рядом, который будет вот так же обнимать меня каждую ночь. Я просто хочу быть нужной и желанной. Разве это много? Нет. Но все в моей жизни происходит наперекосяк. Потому что я дура. Одну ночь провела в его объятиях и уже растаяла как шоколадка под палящим солнцем. Все мои зарытые под огромным слоем моей израненной души чувства всплыли на поверхность. И мне было так хорошо и спокойно, чего я не ощущала очень давно. Так хорошо, что аж плохо.

Услышав пробегающую по тумбе вибрацию, выбираюсь из уютных объятий и, взяв телефон, читаю сообщение от Нади.

«Доброе утречко. Лиза спрашивает, поедешь ли ты сегодня домой или гулящая мать решила и дальше наслаждаться жизнью без дочери?»

«Заберу её вечером», — пишу, прикусив изнутри щеку, и тут же добавляю: — Ничего не спрашивай.

Отключив интернет, убираю телефон обратно на тумбу и, упав затылком на подушку, прикрываю глаза. Кажется, я запуталась окончательно и не знаю, как мне быть. Просто я так долго ждала чего-то подобного. Не поцелуев и не объятий, а тех самых ощущений внутри. Трепета, желания, нежности, что сейчас мне просто хорошо и страшно одновременно. Я не была готова к тому, кем окажется мой источник всех этих чувств. Наша глава уже давно закончена, и я была уверена, что кроме Лизы и работы нас не связывает ничего.

Перевернувшись набок, смотрю на спящего Руслана. Черные ресницы слегка подрагивают, а губы, свернутые в трубочку, выдают нечлеобразные звуки, которые совсем меня не раздражают, как и запах перегара на всю комнату. Я просто позволяю смотреть на него, пока моё сердце рвется на части, а затем собираю себя на куски и покидаю квартиру. Тихо и практически беззвучно, забрав все свои вещи и оставив все случившееся здесь в своей памяти как маленькое радостное событие, о котором я постараюсь скорее забыть, потому что так будет лучше.