Чтение онлайн

— Прости, — проглотив горечь, отвечаю ему, — тебе я пока сказать такого же не могу.

— Я и не напрашиваюсь на твои комплименты. Но очень надеюсь, что ты позволишь мне видеться с Лизой как можно чаще. Я думаю, она тоже будет не против.

— А что станет, когда Лиза узнает правду? — Смотрю на него, прищурившись. — Ты ведь понимаешь, что её реакция может разниться с тем, что происходит сейчас. Я вообще не представляю, почему она так потянулась к тебе. Вы словно общаетесь друг с другом много лет, а по сути и дня не прошло.

— Может, она просто чувствует между нами связь? — пожимает плечами, не отпуская мой взгляд.

Я теряюсь в омуте этих глаз, пугаюсь того, что волнуюсь, но всё равно держу себя в руках, оставаясь холодной и безликой. С тех пор как Барханов вернулся в наш город, я только и делаю, что всё время нервничаю. И это то, чего мне больше не хочется делать, и то, что я делаю постоянно. Я устала, выдохлась морально, настолько загнала себя всеми возможными переживаниями, что даже практически перестала спать. Мой сон длится часа три, и то с урывками, в остальное время я туплю в потолок, прокручивая в голове миллион мыслей, давящих на мозг.

— И давно ты стал верить в эту чепуху? — вырывается из меня непонятно откуда взявшийся ядовитый смешок. Закинув ногу на ногу, продолжаю смотреть в его глаза. В них почему-то всё ещё тепло и уютно, а в моих — морозно и зябко, потому что как бы ни горела заживо в душе, снаружи я — огромный броненосец с шипами по всему телу. Обидел меня Барханов. И неважно, что это было восемь чертовых лет назад. Мне всё ещё больно. Вероятно, за мой поступок ему не менее тяжело, но я плевать на это хотела. Он первый начал ту войну. Первый отрёкся от нас, а сейчас сидит, как ни в чём не бывало, и дочь мою обсуждает на нашей, блин, кухне. Заслуженно ли? Ни капли. И это бесит не меньше.

— Мне казалось, раньше ты подобные вещи чепухой не считала, — слегка удивляется Руслан, ставя на стол кружку и соединяя руки в замок.

— Вот именно что раньше. Я больше не верю во все эти бредни.

— А во что веришь?

— Во что верю я? Благодаря огромному опыту я в принципе забыла слово «вера». Его нет в моей жизни. Понимаешь? Нет его.

— Ты снова начинаешь заводиться, — констатирует с тяжёлым вздохом.

— Когда ты прекратишь задавать мне бредовые вопросы, тогда и я перестану, — шиплю сквозь зубы, брякая на стол кружку до противного звона.

Между нами в очередной раз возникло напряжение в тысячу вольт, и это то, что пока остаётся до отчаяния стабильным.

— Я настолько раздражаю тебя своими вопросами? — щурится Барханов.

— Представь себе, — цокнув языком, скрещиваю на груди руки. — Ты в принципе меня раздражаешь. —слегка преувеличиваю.

— Даже так?

— Даже так. Или ты думал, я тут перед тобой лужицей растекусь? Губу закатай и поумерь свою самоуверенность. То, что ты весь день с Лизой провёл, ещё не делает тебя хорошим человеком. И то, что ты сейчас в моём доме, не значит, что так будет всегда.

— Ты слишком изменилась, Дин-Дин, — смотрит на меня задумчивым взглядом, постукивая пальцами по подбородку. — Как будто между нами не восемь лет прошло, а все двадцать.

— Во-первых, не называй меня Дин-Дин, — злюсь, раздувая щёки. Это прозвище он дал мне в день нашего знакомства, и если раньше я глупо улыбалась в сравнении с маленькой феей, то сейчас бешусь. Не хочу вспоминать прошлое. Не хочу даже мысленно возвращаться туда, где было хорошо. Где я ещё молодая, влюблённая и духовно невинная. Слишком уж больно. И несмотря на восьмилетний срок, я так и не смогла с этой болью справиться.

— Раньше тебе нравилось, — ухмыляется Руслан, глядя на меня с вызовом, что выводит ещё больше. Я вскакиваю из-за стола, едва не уронив стул, и нависаю над ним холодным айсбергом. Мои руки болтаются в воздухе, но как же хочется схватиться ими за жилистую шею и давить, пока вся злость не выйдет наружу.

— Чего ты добиваешься? — цежу, поскрипывая зубами. — Тебе нравится выводить меня? Это твоя цель?

— Ты сама себя выводишь, — продолжает насмехаться, играя в только себе понятную игру. — Будь спокойнее, Дин-Дин, и, возможно, нам получится добиться перемирия.

— Издеваешься? — Изо рта вырывается смешок. — Я с тобой не собираюсь заключать перемирие даже ради Лизы. Потому что я тебя не-на-ви-жу. Слышишь? Ненавижу! И никогда ни за что не прощу тебя за твоё предательство.

— Ненавидишь почему? — тянет задумчиво, медленно вставая с места, и теперь мы практически на уровне друг друга. Я не двигаюсь, глядя на него с ответным вызовом. — Может, потому что всё ещё тебе не безразличен.

— Что за чушь ты несёшь? — хмурюсь, отшатнувшись назад, когда Руслан делает шаг на меня. Он продолжает надвигаться, а я продолжаю «убегать» до тех пор, пока спиной не вдавливаюсь в холодную стену. Сердце грохочет под рёбрами от всколыхнувшей паники. В висках стучит не менее оглушающе. Чувствую себя мухой в паучьей ловушке, и этот паук отравляет воздух своим ядом.

— Разве это чушь? — улыбается дерзко, уперев в стену руки по обе стороны от меня, когда я в ответ упираюсь ладонями в его грудь, создавая между нами хоть какой-то барьер. Он слишком близко, как и моя паника. Наклоняется к моему лицу, фотографирует каждую мою родинку глазами, заставляет дышать с ним одним воздухом на двоих. Я будто в болоте. Тону, барахтаясь в пучине без права на спасение.

— Чего ты пытаешься добиться?—Хриплю практически беззвучно.

— Ничего такого… Чешет языком зубы. Мне становится нечем дышать от такой близости, и я облизываю губы, что становится фатальной ошибкой. Руслан сглатывает, заметив этот, казалось бы, невинный жест, а его глаза за секунду становятся чёрными. Рвано дышу и приоткрываю рот, чтобы схватить спасительный кислород, когда его губы становятся всё ближе к моим. В голове вакуум. Все посторонние звуки, включая бесячий стук настенных часов, внезапно испарились, оставив лишь собственный стук сердца, отдававшийся в ушах.

— Руслан… — шепчу на выдохе, сильнее тараня руками его грудь, пока ноги едва держат меня на плаву. — Прекрати! Ты перегибаешь!

— Что именно? — сипит, касаясь пальцами моей шеи, отчего тело начинает бить крупная дрожь.

— Пожалуйста, не надо… — прошу снова и, толкнув Руслана со всей своей адреналиновой силой, замахнувшись, бью ладонью по холодной щеке. Он отшатывается назад, смотрит хмуро. В его глазах — тьма. В моих — бешенство.

— У тебя башку ветром продуло? Или солнечный удар схватил? — рычу, обнимая озябшее тело руками.

Он молчит, раздувая ноздри. Молчит секунду, две, три, а затем просто берет и уходит, боднув своим плечом моё. Ткнувшись затылком в стену, прикрываю глаза, слушая, как хлопает входная дверь, оставляя меня в оглушающей тишине и с неясными мыслями.

— Ты помнишь, что у нас скоро корпоратив? — тянет довольно Юля, воруя с моей доски говяжий язык. — Пойдешь?

— Не знаю, — бормочу, собирая на тарелке салат. — Я об этом пока что не думала.