Чтение онлайн

Я отступил за круг двери и затаился.

— Так, значит, вы пришли показать мне, что камнежоры передохнут не позже, чем дважды созреет урожай толстошлемников, — Уль говорил почему-то весёлым тоном. — Что же. Я увидел. И что же это меняет?

— Не притворяйся, что ты глупее, чем выглядишь, — прорычал один из старейшин. — Нам нужна грибнина для свеппсалов, грибных залов. И всё, что только можно достать.

— Половина того, что ты видишь на столе, когда приходишь в Великий Зал, — это камнежоры! — вставил другой. Мягко пристыдил Уля за то, что тот жрёт с общака, видимо. Скьёль бы не понял. Видимо, старейшина тоже не рискнул довериться дварфу в деле понимания намёков и прояснил:

— Ты долгие сезоны ешь и пьёшь в Медном Горне. Неужели теперь, когда беда нависла над ним, ты отвернёшься от нас?

— Нет. Но я не поведу вас туда, где были Бледные. Я не хочу дразнить Старого Врага. Впрочем, кажется, совсем не так давно я слышал, что вместо меня есть другой смелый дварф, готовый повести за собой хеймаров Медного Горна. Кажется, это был один из вас.

Повисло молчание. Растерянность старейшин аж звенела в воздухе. Иначе как бы я её услышал, если не видел их лиц?

Уль хохотнул.

— Вы думаете, что я не вижу, куда вы целите киркой? Прямо в меня! Хотите, чтобы я пошёл в Фейтхолл и попросил для вас еды? Или чтобы вам в этом году простили общий взнос?

Старейшины молчали.

— Вы забыли, кто я и зачем я тут. То, что я не бросаю камни слов на общем собрании и вожу ваших короткобородых во тьму, не делает меня глупым или наивным, седобородые. И я бы мог помочь вам, если бы вы попросили об этом прямо. Вместо этого же вы решили поманить меня, как прыгунка куском грибнины! И чем же вы готовы рискнуть? Благополучием своего хейма! Ха!

Уль внезапно выскочил из двери гродсала и потопал прочь.

Я едва успел упрятаться подальше в тень.

— Постой, Уль! — за ним выбежал один из старейшин. — Прости нас! Мы знали, что ты достойный, и уважаем тебя. Ты подозреваешь нас...

Уль резко обернулся и шагнул навстречу седобородому.

— В том, что вы прознали, что скоро мне должны отдать долг в стадо камнежоров, и решили, что будет хорошо, если бы я отдал его вам?

Очередное молчание. Пока я растерянно собирал вместе слова... Нет, у родов есть, так сказать, личное пространство. В родовой галерее есть что-то вроде огородов. Но чтобы своё стадо? Кстати, сколько это?

— До Фейтхолла трудный и долгий путь. Синий Камень, в котором пасутся твои стада, всего в двух днях пути, и почти вест путь до него пролегает безопасными тоннелями, — тихо сказал второй старейшина. — А другими и вовсе нельзя провести стадо камнежоров, ведь придётся смотреть за ними, иначе они пожрут друг друга.

Да, есть у камнежоров такой грешок. Проблема с камнежорами, из-за которой они, видимо, и перезаражались, в том, что растут они неравномерно. При этом у них есть дурацкая склонность пытаться сожрать того, кто помельче. Иногда кидаются разом, как по предварительному сговору. Поэтому их постоянно и перемещают из одного гродсала в другой, чтобы они были примерно одинаковые. Плодятся они стремительно, видимо из-за того, что в дикой природе выживает один из тысячи. Собственно, это и есть основной продукт — их личинки. Ну, вот такие у нас коровки, такое молоко. Однако растут они сравнительно долго, а пока растут не нерестятся. Если заражены все взрослые, а скорее всего так и есть, то в ближайшее время у нас будут проблемы. На камнежоров в Медном Горне многое завязано. С голода не помрём, на толстошлемниках протянем, но радости мало. Может, даже придётся выдачу пива сократить.

От пришедшей в голову перспективы я так ужаснулся, что едва сдержался, чтобы не прикрыть бороду руками.

— Вы всё выведали, — процедил Уль. — Всё рассчитали. Кроме того, что я не стану, как короткобородый, слушать вас, раскрыв рот. Вы мне не нравитесь. Гребёте под себя. Окружаете себя роскошью — по-дварфийски это слово можно перевести как «набрать еды столько, что нельзя съесть и она испортится», — и вам всё мало. Хотите больше и больше. Сколько вы обещали отдавать Фейтхоллу меди? Тысячу мер? Две тысячи? Но я вижу, как хеймары Медного Горна работают не разгибая спин, а вы всё повторяете, что меди мало!

— Жилы оскудели! — вскинулся старейшина.

Они забыли взять фонарь, и света из открытой двери гродсала было слишком мало для того, чтобы я мог разглядеть их бороды и отличить одного от другого. Хм. А ещё, возможно, просто когда видишь их бороды, перестаёшь замечать, как они похожи. Если не брать бороды, то точно одного рода.

Уль резко придвинулся к сказавшему это седобороду, и мне даже показалось, что он его ударит. Но, разумеется, нет. У нас, у дварфов, тут обычно все вежливые. Закрытое помещение, деваться некуда, хуже, чем на японских островах. Поэтому и общество ещё более табуированное. По сути, по человеческим меркам, Уль сейчас снял штаны и буквально бил струёй в лица уважаемых людей. Моё дварфийское нутро слегка оправилось от первоначального шока и гнева, но удивляться я не перестал.

— Потрясите сундуки в родовой галерее, заплатите охотникам золотом, и они пригонят вам из Фейтхолла столько камнежоров, сколько вы успеете приготовить гродсаллов! — прорычал Уль.

Потом сделал пару шагов назад и только после этого развернулся и пошёл прочь.

Ага, а вот и обратная сторона очень табуированного общества. Для дварфа и в самом деле любой скандал — мучительная пытка стыдом. Поэтому часто бывает так, что легче убить, чем ругаться.

— Зачем, если мы можем заплатить тебе? — крикнул вдогонку Улю один из седобородых.

Тот остановился. Обернулся. Долго и пристально смотрел на старейшин, заставив меня не просто замереть в углу, а даже дышать перестать. Я был метрах в десяти, не больше. Хорошо, что дварфы не видят в темноте. Скьель, правда, всегда думал наоборот.

Уль вдруг улыбнулся. Обычной, дварфийской улыбкой, обнажающей почти все зубы. Кстати, похоже, у дварфов они заметно крупнее человеческих. Без гротеска, но всё же. Уль раскрыл объятия старейшинам, подошёл к ним, приобнял их за плечи и повёл в темноту, громко спрашивая и посмеиваясь:

— А не подняться ли нам в Великий Зал, чтобы насладиться его великолепием? А не пополнить ли нам наши кубки и не спеть ли пару песен?! Мне нравится та, где рассказывается о мече Кхар-Гхрима. Кстати, мой сын уже совсем взрослый. Я думаю, пора ему завести личный щит, шлем и всё остальное...

Я долго и терпеливо стоял в нише. А мысли в моей голове метались, как стая напуганных летучих мышей. Впрочем, моими эти мысли были лишь отчасти. Скьель во мне переживал смятение, сродни тому, что, наверное, испытал бы стахановец, попав на дачу грузинского секретаря обкома. Как же так? А я всю жизнь жил по негласным законам: работай не хуже других, ешь не больше остальных, пиво первым не проси. Хочешь кольчугу? Покрой искусными узорами двести здоровенных медных сосудов, работай каждый день так, чтобы аж падал и старейшины выдадут её тебе как награду. Думай, как себя ведёшь, что дварфы скажут...

И тем не менее бардак в голове так и остался заперт в голове,. Я не выдал себя ни шорохом, ни движением, когда один из старейшин вернулся, торопливо перебирая ножками и ругаясь в бороду, взял забытый ими фонарь и отправился догонять Уля и второго. И только после этого я осторожно, не торопясь, пошёл следом.

В Подземье нет времени суток. Но есть время для работы и отдыха. Как ни крути, а если уж ты занимаешься земледелием, тебе придётся отслеживать время. Не важно, чтобы знать, когда засеивать пшеницу, чтобы её снегом не замело, или когда толстошлемникам минеральную подкормку подливать. Да и работу как-то надо было планировать. Клепсидры, больше похожие на замысловатые механические часы, в Великом Зале отбили «утренние» гонги. Большинство дварфов в это время только просыпались.