Чтение онлайн

20 сентября для Венина и Родина складывалось неудачно: уже после второго боевого вылета они возвращались с полным боезапасом. Дважды, утром и днем, в зону их патрулирования пытались соваться вражеские бомбардировщики. Дважды комэск со своим ведомым решительным образом шли в атаку, но немцы предпочитали уклоняться от боя, хотя имели надежное прикрытие.

И вот летчики возвращались на аэродром, не встретив противника. Лететь оставалось считанные минуты, но Венин следил за обстановкой в воздухе, все внимание сосредоточив в направлении солнца. Ведомый уверенно держался в "правом пеленге" - комэск целиком на него полагался. Солнце уже не било в глаза ослепительным светом - слегка опустившись к горизонту, оно вызолотило полнеба. Но Венин знал: из-за таких вот облаков всегда может вывалиться вражеский истребитель. Поэтому не сводил с них глаз. И увидел!

Два самолета противника шли от линии фронта в юго-восточном направлении. Комэск качнул крылом, дав знак Родину, и чуть изменил курс. Вскоре оба смогли опознать тип самолетов. Один был фронтовым разведчиком ХШ-126, другой Ме-109. Как правило, эти разведчики далеко за линию фронта не ходили болтались чаще всего над нашими передовыми линиями, чтобы в любую минуту успеть удрать от атаки истребителя. Иногда противник использовал этот самолет и в качестве корректировщика артиллерийского огня.

Словом, Венин и Родин приближались к немцам, но они пока не чувствовали опасности. Чтобы Ме-109 не помешал атаковать разведчика, Родин выполнил отвлекающий маневр - немец, понятно, заметил его и переместился. Тем временем Венин подобрался к "хеншелю" и атаковал разведчика так неожиданно, что, когда немецкий истребитель заметил его, было уже поздно что-либо предпринимать. "Мессер" прибавил газу и, резко изменив курс, ушел за линию фронта. Так что и этот день увеличил боевой счет пары.

23 сентября в полку Николая Акулина выдалось особенно напряженным. Пришлось принять сильный неравный бой. Возвращались из него нестройно небольшими группами, парами, в одиночку. На посадку шли подбитые, с трудом державшиеся в воздухе машины.

На горящем самолете тянул через линию фронта пилот Родин. Тяжелая машина снижалась по прямой, нос ее был направлен в сторону аэродрома. Линия фронта осталась уже позади, но и высота потеряна. Пылающий истребитель шлепнулся на фюзеляж в поле, не дотянув до аэродрома нескольких километров.

Никто в полку не знал, как погиб Венин. Только его верный друг мог бы рассказать об этом, но... не успел.

В тот день потяжелел список безвозвратных потерь полка майора Акулина...

Я уже упоминал о том, что в августе сорок первого года в состав нашей дивизии вошли бомбардировочные полки и дивизия стала смешанной. Учитывая сложившуюся обстановку, в те дни подчинение бомбардировщиков командиру истребительной авиадивизии в какой-то мере было оправданно: при высокой интенсивности боевой работы, конечно, надежнее было сосредоточить управление группой авиации в одних руках. В пределах дивизии мы могли оперативно решать многие вопросы обеспечения. Впоследствии, когда положение на фронтах выравнялось, стабилизировалось, такое управление стало нецелесообразным. Тогда на фронтах появились воздушные армии, состоящие из истребительных, штурмовых и бомбардировочных дивизий. Кроме того, были созданы авиационные корпуса, которые всегда могли усилить ту или иную воздушную армию, изменился качественный состав авиационной техники, изменилась даже структура авиационных полков - все это и многое другое, конечно, привело к иным методам управления. Но в самом начале войны, в той сжатой и до предела напряженной ситуации, в которой мы оказались, каждое лишнее командно-управленческое звено могло бы только осложнить вопросы взаимодействия бомбардировочных и истребительных частей.

13-й бомбардировочный полк, вошедший в состав 43-й авиадивизии 8 августа 1941 года, летал на новых самолетах Пе-2. Надежно прикрытые истребителями 32-го и 33-го полков, бомбардировщики действовали смело, результативно. Об этом красноречиво говорят итоговые данные боевой работы дивизии за 1941 год, то есть за первые полгода войны. Бомбардировочными и штурмовыми действиями летчиков 43-й авиадивизии было уничтожено 518 танков, 15 танкеток, 2195 автомашин, 87 автоцистерн, 22 артиллерийских орудия и более 12000 гитлеровцев. Кроме того, сбито в воздушных боях и уничтожено на земле 340 самолетов противника{6} .

Неискушенному читателю эти цифры могут показаться преувеличенными, но следует принять во внимание, что дивизия с первого дня войны и до разгрома немцев под Москвой находилась на главном направлении военных действий, учесть, что за неполные полгода боев, точнее, только за четыре первых месяца - с июня по октябрь - в 43-й дивизия перебывало до пятнадцати авиационных полков, которые сражались в самом прямом смысле до тех пор, пока было на чем летать.

Однако вернемся к рассказу о действиях Пе-2.

Пикирующий бомбардировщик Пе-2 никак и ни в чем нельзя было сравнивать с устаревшими бомбардировщиками типа ТБ-3, СБ, Р-5. Это была современная машина, которая в годы войны стала основным фронтовым бомбардировщиком. Уже первые дни боев дали любопытную хронику, свидетельствующую о том, что Пе-2 обладал рядом удачных конструктивных свойств.

1 июля над Бобруйском шестерка "петляковых" была атакована четырьмя "мессершмиттами". Известно, что бомбардировщик, идущий без прикрытия, -соблазнительная цель для истребителя. "Мессершмитты" очертя голову кинулись в атаку, и как результат два из них были сбиты стрелками "петляковых".

9 июля звено Пе-2 было атаковано пятью "мессершмиттами". И снова два из них были сбиты.

23 июля звено "петляковых" атаковали пятнадцать "мессершмиттов"! С ними еще шел "хейнкель". Но наши бомбардировщики выдержали и этот бой. Сбит был "хейнкель",

Конечно, никакой бомбардировщик никогда не мог вести бой с истребителем на равных. И не должен был. Но приведенные примеры (а подобных примеров за время войны было очень много) говорят о том, что при умелой организации обороны бомбардировщик Пе-2 мог успешно отбиваться от истребителей.

Сложность для "петляковых" поначалу возникла совсем иного порядка. Им приходилось следить не только за вражескими истребителями, но отчасти опасаться и наших, которые, случалось, ошибочно принимали свой бомбардировщик за "мессершмитт". В силуэтах этих машин было много сходства, а многие наши летчики "петляковых" не только в глаза не видели, но даже и не слышали о них. Поэтому понятно, что в первые дни войны порой ошибочно мы принимали "пешки" за изрядно досаждавший нам Ме-110.

Речь, конечно, идет об отдельных эпизодах. Мне запомнился один чрезвычайно необычный. 1 октября, успешно выполнив задание по разведке, экипаж Пе-2 возвращался на аэродром и был подбит из винтовок и пулеметов над своей территорией. Поскольку высота была мала и медлить не приходилось, командир отдал приказание экипажу прыгать и тут же выпрыгнул сам.

Экипаж, однако, замешкался, выпрыгнуть не успел. А дальше и произошел редкий случай, каких немного было за всю войну. Неуправляемый самолет продолжал планировать с малым углом, поскольку газ был убран. Так как высота была небольшая, "пешка" вскоре приземлилась самостоятельно. Удар ее о землю был несильный -по касательной, и все члены экипажа остались живы.

Война в воздухе вообще полна неожиданностей. Против всех правил поступил однажды экипаж Пе-2 (командир А. Латенко, штурман В. Поляков, стрелок В. Борисов). Несколько "петляковых", которые вел Латенко, шли бомбить в указанный им район. Навстречу, вероятно с аналогичным заданием, - семнадцать "юнкерсов". Немцы были на тысячу метров ниже. И летчик Латенко принял моментальное решение: он развернул строй на снижении, догнал немцев и уравнял с ними скорость. Теперь "пешки" шли точно над "юнкерсами", которые держались плотным строем. И Латенко приказал бомбить их.