Чтение онлайн

22 марта 1943 года эскадрилья "Нормандия" в составе 15 летчиков, 42 механиков прибыла на полевой аэродром Полотняный Завод, где сидели бомбардировщики Пе-2.

До 10 апреля "Нормандия" находилась в составе 204-й бомбардировочной дивизии. В этот период французские летчики совершили свои первые боевые вылеты, одержали первые победы, понесли первые потери. Но очень скоро в совместном базировании истребителей и бомбардировщиков обнаружились очевидные неудобства. Во-первых, истребители "Нормандии" были удалены от линии фронта-были случаи, когда французским летчикам не хватало горючего на обратный путь к аэродрому и они совершали вынужденные посадки. Кроме того, общение летчиков "Нормандии" с летчиками других истребительных частей было затруднено, следовательно, затруднена была и передача им нашего боевого опыта. Узнав обо всем этом, Худяков снова вызвал меня в штаб и приказал принять французскую эскадрилью.

Так в апреле 1943 года эскадрилья "Нормандия" вошла " состав 303-й истребительной авиационной дивизии. 16 апреля мы посадили ее на полевой аэродром Васильевское вместе с 20-м истребительным полком. Выбор пал на Васильевское потому, что этот аэродром был расположен севернее других и в апреле там еще сохранялся более-менее приличный грунт.

В 303-ю дивизию "Нормандия" прибыла в количестве 11 летчиков. И хотя летом сорок третьего года, уже приняв первое пополнение, "Нормандия" получила статут полка, в течение кампании того года полк французских летчиков был немногочисленным. Только через год - к лету сорок четвертого, - пополнившись новой большой группой добровольцев, французы имели в своем составе 61 летчика (55 самолетов), что по военным нормам почти соответствовало количественному составу двух истребительных полков. Я помню, что к концу сорок четвертого года на повестке дня стоял вопрос в о том, чтобы создать отдельную дивизию из французских летчиков. Даже название дивизии обсуждалось. Кажется, все склонялись к тому, чтобы назвать ее "Париж". Не успели. К счастью, не понадобилось: война быстро шла на убыль, близилось ее победное завершение, и французские летчики-добровольцы воевали в составе 303-й дивизии.

Наши летчики-истребители горстку отважных сынов Франции встретили так, как подобает встречать товарищей по оружию. Эта дружба, окрепшая в боях, явила миру массу поразительных примеров братской взаимовыручки и взаимопонимания представителей разных народов, объединившихся во имя осуществления одной благородной цели.

Жили и воевали французские летчики в тех же условиях и на тех же правах, что и наши. Пожалуй, в первое время им пришлось потруднее. По собственному опыту знаю, что воевать вдали от родины всегда тяжелее. Но кроме этой особенности были и другие, суть которых надо было искать во взглядах на современную войну и в умении воевать по законам своего времени. Будучи мужественными бойцами, имея прекрасную летную подготовку, французы тем не менее многому еще должны были научиться. Эта наука давалась не сразу и довольно дорогой ценой. Я видел, каких трудов - особенно летом сорок третьего года - стоило французским летчикам приобретение сурового опыта войны, но как командир не делал и не мог делать для них никаких скидок.

...Однажды - скорее всего, это было в мае или в самом начале июня - группа "нормандцев" вернулась с боевого задания. Она летала на прикрытие наземных войск. Старший группы доложил, что задание выполнено: вылет прошел спокойно, противник не появлялся. А на обратном пути группой был обнаружен полевой аэродром противника. При этом командир группы доложил, сколько примерно гитлеровских самолетов находится на аэродроме.

Так случилось, что к моменту возвращения французских летчиков я был на аэродроме, поэтому командир группы докладывал мне.

– И вы, обнаружив вражеский аэродром и увидев, что противник не ожидает атаки с воздуха, не произвели штурмовку?
– спросил я.

– Нет, мой генерал.

– Вы вернулись с полным боекомплектом?

– Да, мой генерал...
– растерянно отвечал командир группы Жан Тюлян.

Было время обеда. В дни напряженной боевой работы мы, конечно, не считались ни с какими обедами и завтраками, но в обычной обстановке обед для бойца на фронте - святой час. Я посмотрел на майора Тюляна. Надо было знать этого человека, чтобы понять, как переживал он в ту минуту свою оплошность и оплошность товарищей.

– Вы же боевые летчики и приехали сюда воевать! Не так ли?

– Да, мой генерал, - отвечал Тюлян.

– Немедленно заправить самолеты и вылететь на штурмовку!
– приказал я.

Через несколько минут группа была в воздухе.

Вернулись французские летчики возбужденные, разгоряченные. Обсуждая детали налета, они размахивали руками, смеялись, показывали, как горели вражеские машины, взрывались какие-то баки (очевидно, бензохранилище или цистерны). Они прекрасно выполнили приказ и были довольны. Ив этого полета не вернулся летчик Майэ. Он был подбит зениткой и совершил вынужденную посадку на вражеской территории.

Война отнюдь не была снисходительной к французским летчикам. Из первого состава эскадрильи "Нормандия" в живых осталось три человека: Герой Советского Союза Марсель Альбер, Герой Советского Союза Роллан де ля Пуап и ныне генерал-майор ВВС Франции Жозеф Риссо.

Трудным летом сорок третьего года "Нормандия" прошла суровую школу. Вспоминая о боях с фашистами в небе Франции, Марсель Альбер впоследствии заметил: "Если бы мы воевали организованно, как впоследствии в "Нормандии", мы бы успешно боролись с люфтваффе. Мы делали один боевой вылет в день, а надо было - пять..."

Спустя много лет после войны во Франции мне довелось принять участие в телепередаче, посвященной истории полка "Нормандия-Неман". Передача длилась почти четыре часа, ее смотрела вся Франция. Сначала был показан фильм "Нормандия-Неман", потом в кадре остались ветераны полка и началась своеобразная пресс-конференция: были объявлены телефоны студии, и каждый, кто смотрел передачу, по ходу мог позвонить из любого города и задать любому участнику интересующий его вопрос. Передача состоялась в 1968 году, и самое удивительное впечатление, которое я вынес, заключалось в том, что до этой передачи во Франции, как мне показалось, мало кто даже знал о существовании полка "Нормандия-Неман".

Звонки раздавались со всех концов Франции. На следующий день отчеты о передаче были во всех газетах, но звонки на студию не прекращались: Франция открывала своих героев двадцать пять лет спустя...

А еще через некоторое время я узнал об одном публичном выступлении бывшего командира полка "Нормандия- Неман" Луи Дельфино (третий командир - после Жана Тюляна и Пьера Пуйяда). Это было в один из периодов, когда во Франции активно действовали силы, противящиеся сближению Франции и СССР. Луи Дельфино в то время был генерал-лейтенантом и занимал пост главного инспектора ВВС Франции. Свою речь перед соотечественниками он закончил так: "До тех пор пока я не побывал в Советском Союзе, я мыслил так же, как многие из вас. Но я был там, я узнал советских людей, силу их оружия и прошел вместе с ними бои с фашизмом. И я клянусь всевышним, что никогда не подниму оружия против Советского Союза. И вас к этому призываю". Клятву верности нашему народу Луи Дельфино сохранил до конца своих дней.

К 26 мая сорок третьего года "Нормандия" пополнилась людьми и самолетами. К этому сроку эскадрилья провела уже 15 воздушных боев, сбила 9 вражеских самолетов, потеряв 5 своих летчиков.

После пополнения в эскадрилье стало 14 боевых машин. Число летчиков увеличилось до 21. "Нормандия" перебазировалась на аэродром Козельск, а еще через несколько дней - 2 июня - на аэродром Хатенки, откуда действовала до конца августа сорок третьего года.

В течение второй половины апреля, мая и начала июня летчики "Нормандии" прикрывали аэродромы дивизии, блокировали неприятельский аэродром в Сеще, сопровождали бомбардировщики 204-й дивизии, вели патрулирование над линией фронта и часто вылетали на перехват вражеских разведчиков.

Так, 2 мая французские летчики Лефевр и де ля Пуап вылетели на перехват разведчика в район Милятино, и Лефевр одержал победу. 3 мая эта же пара, находясь в свободном поиске, встретила два Ме-109 и четыре ФВ-190. "Фокке-вульфы" держались в стороне, а "мессершмитты" пошли в атаку. Бой шел на виражах, и Лефевр, который прекрасно владел "яком", вскоре зашел одному из "мессершмиттов" в хвост. Де ля Пуап внимательно следил за вторым "мессершмиттом", не дав ему атаковать Лефевра. Лефевр успешно довел бой до конца.