Чтение онлайн

Итак, как уже говорилось ранее, мы решили незамедлительно переехать в новый большой дом, казавшийся нам с доном Рикардо безопасным и более надежным.

Сделать это мы решили по воде, считая этот способ передвижения более удобным в нашем случае. Отправились на барже по реке на противоположный берег Сены, где стоял наш съемный домик. Мне очень нравились речные прогулки. С нашего маленького парома можно было неспешно рассмотреть город, увидеть некоторые достопримечательности под неожиданным углом. Мы проплывали под парижскими мостами, каждый из них имел свою необыкновенную историю. Спустя какое то время вдали показался Лувр. Сначала был виден павильон Флора, с реки, конечно, не был виден весь дворец, во всём его великолепии, только его часть — крыло Денон, но как же хотелось попасть в это здание, которое в далеком двадцать первом веке станет одним из самых грандиозных музеев в мире и все рассмотреть. Возможно, когда-нибудь мне представиться и такая возможность. Я мечтала, как пройдусь по галереям, может быть это будет светский приём, я слышала во дворце, в саду цветут просто необыкновенные розы. Градус настроения поднялся, уже не казалось, что все так безнадёжно и сумрачно в нашей жизни, как утром. Нас с детьми ждало уютное жилье, в котором в скором времени мы все устроим по-своему.

Подплывая ближе к нашему временному убежищу, мне показалось, что оно опустело, и выглядело совершенно безжизненным, очень тревожно стало на душе. Дон Рикардо помог мне ступить на берег, я побежала к дому, к окну на кухне и громко стукнула два раза по стеклу, как было условлено. Через некоторое время открылась тихонько входная дверь, я бросилась в объятия к Мари-Энн.

— Так тихо в доме, что случилось? — спросила я.

— Кто-то стучался недавно в двери, мы не открыли, дети спят — девушка была напугана.

— Все правильно, молодцы, что не открыли. Переезжаем, собирайтесь. Берем все самое необходимое и ценное. Внизу баржа ждет.

Мы как тени скользили по дому, не зажигая свечи, не раздвигая портьеры. Собирались, и на ходу перекусывали с сеньором Рикардо остывшим обедом. Все остальные уже пообедали и конечно, для них ожидание тянулось мучительно долго. И еще этот стук в дверь, который всех напугал. Даже думать не хотелось, о том, кто это мог быть.

Затем спускались к барже, в плащах с покрытыми головами, с закутанными в теплые одежды детьми. Мэри — Энн с сеньорой Пломмией ждали, держа на руках спящих детей, сидя в барже, когда мы сделаем несколько ходок, перенося все необходимые вещи. Из дома забрать старались как можно больше, мужчины переносили объемные сумки, что бы в следующие дни им не было так хлопотно с переездом. Хотелось оставить только крытую телегу с прицепом, для дальнейшей транспортировки к отелю.

Погрузились, и собрались, уже было отплывать, как обернувшись посмотреть в последний раз на дом, который нас приютил, в стороне я увидела сгорбленную фигуру человека, мужчины, которая лежала возле кустов, уходящих в реку, на влажной, и холодной земле. Мужчина же был, на мой взгляд, очень легко одет. Это могло закончиться тяжелой простудой для незнакомца. Указала на него виконту, он нахмурился.

Виконт с охранной отправились проверить лежащего человека. Обратно в плаще они волокли бездыханное чьё-то тело, мы с женщинами с тревогой смотрели на происходящее.

Ужас накрыл меня, когда они положили на дно баржи нашего кузнеца. Я бросилась к мужчине, он еле дышал, я стала по капле вливать ему теплую воду в рот из захваченной с собой бутыли. Его трясло, словно в лихорадке.

— Месье Вейлр, пожалуйста, посмотрите на меня — звала его потихоньку, скинула свой плащ и укрыла его. Мне казалось он приходит в себя. Кто-то из охраны подошел и дал мне в руки флягу со спиртным, и еще меня укрыли теплым одеялом. Так же одеялами укрыли кузнеца. Я потихоньку влила несколько капель самогона ему в рот. Так же растирала ледяные руки, а потом и грудь мужчины, этим чудо средством, ноги его укутали плащом. Раздался кашель, а потом Вейлр приоткрыл веки:

— Вы нас так напугали месье, — сказала я тихо, вглядываясь в серые с голубизной глаза.

— Ничего не говорите сейчас, все расскажите потом, выпейте вот еще, а этим запейте, хорошо — мужчина выполнял все, что я ему предлагала сделать, а затем прижался к моей руке щекой, по которой потекла скупая мужская слеза. Я же подняв лицо к небу, смотрела в такую далекую и прекрасную синеву, парижского неба и спрашивала:

— Господи, ну почему так тяжела сия ноша, почему за нас страдают ни в чем не повинные люди — все молчали, графиня тихо всхлипывала.

— Я утопил все ваше добро, ваше светлость и телеги, а лошадей распустил — кузнец смотрел виновато в глаза графине и хриплым простуженным голосом рассказывал страшные подробности той ночи. Четыре дня мы не отходили от больного, выхаживали замершего и простывшего месье Вейлра. В бреду он повторял постоянно, что утопил все в реке. Для него это было огромное потрясение, столько дорогих вещей. Вначале мы его отпаивали и отогревали, а затем боролись с высокой температурой и сильным кашлем больного.

Да, мы потеряли много из нажитого, но главное все остались живы, наживем и заработаем, и конечно хотелось бы узнать, что всё-таки произошло:

— Вы были не одни, где ваш спутник — с мягкой улыбкой спросила я.

— Погнал часть лошадей, что были под сёдлами, ваша светлость, на нашу ферму в имении, а на дороге, как вы уплыли, там такое…. произошло спустя буквально полчаса, как в страшном сне. Хорошо, что вы решили по воде уйти. Мы бы не пережили ту ночь.

Оказывается, спустя непродолжительное время после нашего отплытия на дороге столкнулось два конных вооруженных отряда, полегло много всадников, из их криков кузнец понял, что искали нас, всех интересовала телега с их светлостью и детьми.

Победившая сторона, а уж кто победил и неведомо, рванула вперед в сторону столицы, оставив на дороге убитых и прихватив раненных. Наш Вейлр, вылез из сухостоя и загнал телегу с прицепом в воду, распряг там лошадей, при этом сам, находился в ледяной воде, и выпустил испуганных животных на луг. Телегу и прицеп завалил в реку.

А затем как мог, добирался до нашего временного пристанища все эти дни. Кузнец заработал сильное воспаление и восстанавливался несколько месяцев. Я же с первых дней его заболевания стала выращивать плесень в нашем подвале, разложив для этого куски лепешек, и пропавшие апельсины на столике, покрыв их куском непромокаемой ткани от старого плаща, сбрызгивая периодически водой.

Наконец, то получила зеленую плотную, то, что надо плесень — пенициллин в чистом виде. Соскабливая ее и заливая чуть теплой водой, настаивала.

Смесь заставляла пить по столовой ложке три раза в день до еды нашего больного, в течение двух недель. В ход шло все: ромашка и календула, горячее молоко и топленый жир с медом, острый перец и конечно самогон. В общем, настрадался мужик. Чего только стоили ингаляции. На это действие приходили смотреть вся наша большая семья. Так мысленно я всех про себя называла. Мне чуждо было разделять на социальный статус людей, которые пережили с нами столько жизненных перипетий.

Вояку, который отогнал лошадей на ферму, дон Рикардо встретил на ферме, когда отправился по реке с охраной за сырами, мясом и молочными продуктами. Отсиживался там бедняга, в городке не показывался, успел влюбиться в старшую дочь фермера. Дело шло к свадьбе, да… так вот и теряют самых лучших мужчин.

Вода стала спадать на нашей усадьбе, оставляя после себя ил и песок. Луга, конечно у нас плодородные, и мы стали подыскивать крестьян, арендаторов для них, обещая, что первый год не будет взыматься арендная плата, что мы сами будем скупать у них продукцию, а излишки они смогут продавать в городе, так же обещали помощь с переездом в имение. Вот и польза будет от заваленного подземного хода. Нет тайного перехода, можно пустить и чужих людей возделывать землю. Всё очень просто!