Чтение онлайн

Главное, на самом деле — это уметь удивлять, и нет ничего сексуальнее этого. Весь воздух был пропитан этой атмосферой. Она заряжала и была наивысшей энергией, которой хотелось просто напитаться для творческого вдохновения. Хотелось заново жить и получать от жизни все удовольствия.

Обаятельный молодой повеса пытался несколько раз заглянуть мне под кружевную мантилью, и что-то прошептать, и прикоснуться к пальчикам, затянутым в перчатку. А графиня, позже, нашла в кармашке плаща приглашение на романтическое свидание. Это будоражило эмоции, и поднимало настроение.

Мы с улыбками, и в прекрасном расположении подобрали ткани на венчальный наряд для Адории. Для нижнего платья это был серебристый, практически белый шелк, расшитый золотистыми тонкими нитями, верхнее платье должно было быть из синего бархата, со шнуровкой спереди, и с шикарными рукавами. Верхняя юбка из синего бархата ложилась в колокол и впереди имела разрез, была распахнута так, что видно было юбку от нижнего платья, и была чуть короче спереди, а сзади ложилась красивым шлейфом. Так же нижнее платье было хорошо видно и на верхней части наряда, спускаясь вниз изумительными по фасону рукавами. Верхнее же синее было по типу шикарного сарафана отделанного мелкими жемчужинами по низу.

Затем пошли в пошивочные мастерские и сделали заказ на наряд и кучу всякого белья, нижних юбок, нежнейших рубашек для Адории и для нас с графиней конечно. Мне и Жанне заказали платья из нежно голубого шелка в одном стиле.

Указали адрес, на который нужно приехать мастерам с примеркой и затем привезти готовые вещи. Купили прозрачный шелк на вуаль для невесты. Адория никогда не была замужем, невинная наша «испанская роза» должна была обязательно покрыть голову белой вуалью.

А на ярмарке так всего хотелось, столько было кругом искушения. Перчатки и чулочки, красивейшие ткани на постельное белье и скатерти, а туфельки, сапожки и перчатки просто сами просились в руки.

Оказываться делать покупки это так приятно, а ещё приятней было окунуться во всю эту атмосферу. И подарить улыбку интересному мужчине, который просто глаз не сводил с нашей графини, и почувствовать, что тебе снова шестнадцать и что вся жизнь впереди, а значит всё просто обязано быть хорошо.

Но! Всё было куплено в меру и на деньги, которые накопились еще, когда мы жили в усадьбе. От проданных товаров, что закупали в дороге.

Графиня, была строга, вела бухгалтерию очень скрупулёзно и не уважала расточительство. Всё было закуплено по списку, который мы обсудили еще дома. В том числе мы, наконец, то заказали по размерам наших кроватей матрацы, заполненные хлопком грубой обработки. Это напоминало мне современную вату. Они были тонкие, и удобные в уходе. На одну кровать в комплект входило около четырёх изделий. От пуховых перин решили избавиться совсем, продав их в той же самой мастерской. Заказ должны были привезти в конце недели.

Ювелирные лавки поразили своими роскошными, а иногда и просто безвкусными изделиями и высокими ценами на них. Я рассматривала украшения и понимала, что мое производство отличается от местного и достаточно сильно.

Графиня одела цепь с кулоном, что я ей сделала, поверх платья цвета нежной зелени. А кольцо, так она вообще снимала очень редко. Только во время уборки, и когда занималась детьми. Сделанные в одном стиле изделия привлекали внимание ювелиров. Красивый, ювелирного качества, темно фиалковый флюорит с переливами, с огранкой, подчеркивающей все его достоинства, обвивала тонкая виноградная лоза с маленькими листочками. Инструктирована она была маленьким ограненными флюоритами в тёмном изумрудном тоне.

Кулон же был больше чем кольцо, и самоцвет в нём был просто фантастической красоты, он сразу бросался в глаза своей яркостью и индивидуальностью.

Кто-то из ювелиров сказал, что это очень тонкая работа, а в другой лавке мастер стал быстро зарисовывать эскиз подвески.

Отдельно драгоценные камни не продавались, а я их и искала. Продавались только готовые изделия, и мы собрались уже ехать домой.

Выйдя из скромной ювелирной лавки, приютившейся в самом конце торгового ряда, я заметила мальчишку — подростка. Он был чем-то очень расстроен, тащил небольшой мешок на плече и огорчённо шмыгал носом.

Он так напомнил мне того самого «мальчишку», что шел когда то по Тулузе и не знал куда деваться в чужом городе. Что я не выдержала:

— Не везет? — подойдя к нему, спросила осторожно, мой легкий акцент был почти не заметен.

— Выгнали, из подмастерьев, а мамка в деревне умерла, отец на войне сгинул — нахмурился малой, но слезы сдержал. Хотя я видела, с каким трудом он продолжает держать «марку».

— И куда теперь?

— К сестре, она у меня старшая. Буду работу завтра искать.

— Старше на сколько?

— Ей восемнадцать уже, на два года и будет старше — буркнул в ответ.

— А что умеешь делать? — спросила я.

— Да все, а вообще на ювелира учился. Получается, ювелир — я.

— И давно учился то.

— Да уже с полгода.

Вот как значит, ювелир… ну, ну. Смотрю, парень серьезно настроен, уверенно так, и со знанием дела. Это передалось и мне. Вот, что значит уверенный в себе человек. И тут вдруг я сказала,

— А приходи завтра по такому то адресу и спроси мадмуазель Каталину. И время назначила и еще, чтобы эскизы свои захватил.

— Так нет у меня, эскизов — говорит парнишка, и надежда загорается в его глазах.

— Нарисуй, за вечер мне знаешь, подвеску — кулон, да такую, чтобы я ее одеть захотела и чтобы ты прям, видел бы меня в ней. Пойдем тебе куплю бумагу и грифель.

На том и решили, паренек отправился домой, аккуратно сложив покупки в сумку, да и мы тоже не стали больше задерживаться.

Домой вернулись довольные, столько покупок разложили в малой гостиной. Всем купили небольшие подарки. Близнецам игрушки: Анжелик конечно куклу, Антонио маленький кинжал и книжку про войну. Хоть и Жанна говорила, что рано ему, но книга маленького графа очень заинтересовала.

Сеньоре Пломмии — красивую скатерть, Мари-Энн миленькие перчатки и вышитый платок с цветочным ароматом. Мужчинам по добротной сумке — кошельку. Ну, вроде и все, но самое главное мы, наконец, то вышли за периметр, не прошло и месяца, нужно отвоевывать для себя этот мир, хватит постоянно бежать и прятаться. Надоело бояться.

А утро началось…., ну вначале всё как всегда. Зато, уже, будучи в мастерской, меня позвали в малую гостиную. А там ждал паренек Ивонн, что вчера познакомились, да не один, а с сестрой Илоной. Оказалось, не пустила одного, переживает за брата. И так легко стало, мне с ними общаться, что удивительно просто. Девушка, оказывается, работает приходящей служанкой у какой-то пожилой дамы, они снимают небольшую комнатку чуть ли не на чердаке в старом доме.

А Ивонн, конечно очень мечтал стать ювелиром, нравится ему это. А выгнали его за то, что советов стал давать мастеру много, вот и получил выговор вчера, и не только выговор, рука у мастера была тяжёлой.

— Ну а что эскиз готов, то? — Спросила с улыбкой.

Ивонн полез в сумку и достал свернутый лист бумаги грубой обработки. Развернула, вот тебе и паренек. Я увидала на эскизе подвеску, да какую, я на нее заглядывалась в свое время, в двадцать первом веке: фрукт граната в разрезе с маленькими рубинами — вставками. А на обороте фрукт оказался круглый, выпуклый с листиками и с красивой гравировкой. Посмотрела пареньку в глаза, а ведь мы с ним сейчас примерно одного возраста. Поймала его взгляд, а сама спрашиваю: