Чтение онлайн

– Стоп! Неужели в школе учите, кто кому приходится родственником!?

– А как же! Дерево сильно корнями, человек - родственными узами! Надо знать не только свою родословную до седьмого колена, но и других уважаемых людей. Только не на уроках это учим, я хожу в исторический кружок. Меня, в виде исключения, приняли сразу после первого класса.

Марат не нашелся, как ответить. Просто уточнил у юного коллеги.

– И чем занимался уважаемый Агзам сын Сынбая на посту главного аксакала?

У коллеги запас заученных формулировок уже исчерпался. Энергично зачесал затылок.

– Э-э.... старейшины - они мудрые. Все это знают! Вот, наверное, приходили к аксакалам товарищи начальники и советы спрашивали. Точно! Ведь так и называется - Совет аксакалов, - засиял от своей догадки Муртаза.

Меж тем приблизились к деревянным барьером, окаймлявшим площадку с всадниками. Марат судорожно вцепился в ограждение, перед ним разворачивалось грозное и завораживающее зрелище: конники разделились на две группы, разъехались метров на сто и помчались навстречу друг другу. Закрылись круглыми щитами, ощетинились копьями, острия которых заиграли в лучах солнца. Еще и что-то неистово кричали. «Блин! Они же поубиваются!» - крик застрял в горле онемевшего товарища Акбашева. Действительно, глухой стук сшибки не по-детски заставил оцепенеть и умолкнуть многочисленных зрителей, густо облепивших ограду. Но странное дело, никто не вылетел из седла. Видимо, копья изготовлены из гибкого пластика, а щиты и кольчуги со шлемами, наоборот, из настоящего железа - выполняли не только декоративную функцию. И седла устроены по-особому, с фиксацией наездника? По крайней мере, острия копий оказались с сюрпризом: если кого задели кончиком, щедро обрызгали синей краской. Почему, интересно, не красной? Так больше походило бы на кровь. Как бы там ни было, судья, восседающий на вышке, через мегафон стал выкрикивать номера всадников, «убитых» при лавинном столкновение. Замаранные, явно смущенные, спешно покинули поле через специально оставленный проход. А уцелевшие никак не унимались, выхватили сабли, три всадника против пяти. Бог весть, как были устроены сабли, но зазвенели они очень и очень по настоящему.

– Дядя Марат, давайте сначала покушаем. До открытия турнира еще целых 15 минут, - голос сопровождающего вернул к действительности. Страсть как хотелось досмотреть рубку, но как говорится, «Хозяин - раб гостя», негоже приличному гостю и в самом деле вести себя как рабовладелец.

– Покушать? Вот незадача, я денег с собой не взял. И телефона! Знаешь, Муртаза, ты позвони Алие... Алие Айбулатовне, запроси помощь, скажи, му... уважаемый гость без копейки остался!

Если бы в этот миг кто запечатлел округлый лик мальчика, не пришлось бы долго ломать голову, как назвать фотокартину. «Вот удивил, так удивил!» - и без вариантов. Но соображал он действительно быстро, через пару секунд плашмя хлопнул по высокому лбу крепенькой десницей.

– Вот я дурак! Сразу не сообразил!

И продолжил деловым, чуточку жалостливым тоном. Будто психиатр увещевает взбуянившегося было пациента, сейчас, выпьем таблеточку, и белки с чертиками уберутся к черту лысому, вы, главное, не волнуйтесь.

– А-а, понял! Вы же из стран господства капитала, жить не можете без хамера (алкоголя). Сделаем! Только вот у меня всего 50 копеек... Но ничего, я скажу тете продавцу, гость пришел, она может нальет водки и за 50 копеек.

И пока Марат смотрел на него, как особо тупой баран на новые ворота особо вычурной дизайнерской разработки, виновато присовокупил, таки, добил.

– А вот табак купить ни за что не получится, сами должны понимать, здесь массовое мероприятие. И кака... кака... ,тьфу, какаина у нас даже одного горшочка не найти, за такое сразу в ссылку отправляют.

Муртаза сокрушенно развел руки, мол, рад бы услужить, но не получится, полный форс-мажор. Марата пробило на истеричный смех.

– Мальчик, а почему ты решил, что я хочу водки напиться и все остальное!?

– Так я вас позвал сходить покушать, а вы говорите - сперва денег надо найти.

– И что!?

– А то - все вкусняшки на массовых мероприятиях за счет родной республики. За деньги продается только водка. И только дядькам, у которых не хватает силы воли и сознательности отказаться от вредных для организма и общества зависимостей. Очень дорого стоит хамер, и так противно!

Марат не только педагог, он и хороший педагог. Никак не смог не среагировать, даже и не осознанно, на одних рефлексах.

– Стоп! А откуда знаешь, что водка противная? Пробовал?

Муртаза утвердительно кивнул головой.

– Еще в первом классе.

....!?

– Учительница приносила на классный час. Все понюхали. Воняет- ужас! Как протухшее яйцо. Даже хуже. Кто хотел, учительница дала попробовать маленькой ложечкой. Салавата стошнило прямо на пол. А я крепкий, я только выплюнул. Правда, долго потом отплевывался, жжет ведь, зараза такая! После учительница показала видеофильм, как в странах господства капитала несчастные люди пьют хамер, кушают какаин, потом становятся как обезьяны. Некоторые и на людей бросаются! Не, я водку не люблю!

– Твой отец и дедушки совсем не употребляют хамер?

– Они же большие, им немножко можно. Мадеру. Мой папа на Новый год мадеру покупает. И еще на 1 мая. Взрослым немного можно. Особенно дряхлым. А то у некоторых от старости мозги начинают усыхать, чтобы совсем не скукожились, изнутри смачивают хамером. Здоровым людям это без надобности.

– Это вам опять учительница разъяснила?
– еле сдерживая смех уточнил Марат.

– Нет. Мустафа-агай сказал, наш пионервожатый. Он в гости ездил в Магадан, оказывается, там у многих мозги усыхают. Бедненькие!

«Вкусняшки» оказались реально вкусными. Общепит, не до разносолов, но Марат не смог отказать себе в удовольствие слопать аж пять беляшей. Горяченьких, поджаристых, совсем-совсем не истекающих жиром, но под завязку набитых вкуснющим мясом. Нежная конина, куда там Корфу! И запивал эту благодать ядреным кумысом. От предложенного девушкой-разносчицей плова отказался - слишком большой показалась порция, а размер желудка бюджетника прямо пропорционален размеру его же оклада. Муртаза уписывал за обе щеки свежеиспеченные булочки с повидлом, не забывая прикладываться к большущей металлической кружке с молоком. Именно, якобы, особый вкус молока совхоза «Байрамгуловский» привел их в юрту этого хозяйства. Да, супер-юрты поставили в сугубо утилитарных целях: в просторном шатре свободно разместились десяток столов с усердно жующими едоками. Как бы в виде компенсации за ревизионизм в части внутреннего убранства жилья кочевников, пластиковая мебель пестрела национальным орнаментом. Не исключая узор «ауерна» - «круговерть», напоминающая свастику. И никого это не напрягало, не было в этой реальности страшной войны с фашисткой Германией. И, к слову сказать, «ауерна» появилась еще в те незапамятные времена, когда не то, что нацистов, приличных первобытных племен не было в дремучих лесах на территории Серединной Европы.

Большой и малый историки успели побродить средь праздничной толпы, поболеть за лучников - какая разница, что ни одного из них не знаешь, так сладостно внезапно ощутить себя частью чего-то большого и единого, пусть и беснующейся толпы. Даже сами постреляли в специально оборудованном тире для новичков. Тут, конечно, у Марата результаты были намного хуже, чем у юного друга. И еще терзали смутные сомнения - Муртаза наверняка поддался, не хотел ставить в неудобное положение Его Величество Гостя. Догадаться было совсем нетрудно: малыш 5 стрел вогнал в черный круг посередине мишени, а 2 ушли в совершеннейшее «молоко». Не вяжется такое с теорией вероятности.

– Из пневматического ружья я стреляю намного лучше!
– попытался оправдаться Марат. Смешно, всесильному прогрессору показалось зазорным проявить себя неумехой в истинно мужских занятиях, атавизмы и рудименты мужской психики, ничего тут не поделать.

– Вот и молодец, кто бы сомневался!- раздался заливистый смех за спиной. Это подошла Алия. Раскрасневшаяся, счастливая. Марат в очередной раз подивился, как у нее стремительно может меняться настроение, вернее - эмоциональный настрой. Приятельски и совсем неслабо хлопнув его по плечу, строго взглянула на Муртазу.