Чтение онлайн

— Папа! Это правда нужно делать сейчас?! — растерянно взглянула юная графиня на отца.

— Сейчас! — строго сдвинув брови, подтвердил граф. — Иди. Проводи нашего гостя в свою спальню — там вас никто не потревожит… А мы пока с герцогом выпьем ещё по бокальчику. Да, Алекс?

— Почему бы и нет, — подтвердил Квинси, глядя как растерянно поднимается со своего места девушка и неуверенно уводит епископа из гостиной…

* * *

Селестина провела епископа длинными, незатейливыми коридорами, на миг замерла у двери своей спальни, обернувшись и удостоверившись, что старик следует за ней не отставая, дёрнула тяжёлую бронзовую ручку и вошла внутрь.

Неторопливо зажгла свечи на стенах, наполнив комнату тёплым полумраком и молчаливо села на краешек кровати, скромно сложив руки и зажав ладошки в полах своего нежно-жёлтого платья между остреньких коленок.

— Итак… — едва слышно пробормотал Фелипе, заложив руки за спину и неспешно прохаживаясь по спальне девушки, рассматривая рисунки на стенах, смятые листки бумаги на столе, кисти с красками у мольберта и второпях забытые на крышке сундука белые, кружевные трусики. — Ты непорочна, дитя моя? Только отвечай честно, без утайки! Соврать мне — это ещё больший грех, чем заниматься прелюбодейством с безродными конюхами по пять раз на дню! И конечно же, это важно для будущей свадьбы. Расскажи мне всё. Как на духу. Всё, что ты скажешь в этой комнате не уйдёт за её пределы. Я обещаю! — остановившись наконец на месте, торжественно приложив руку к сердцу и слегка склонив голову набок, произнёс Великий Инквизитор, гроза демонов, ведьм и отступников.

— Я непорочна, — вмиг пересохшим горлом, пробормотала юная графиня.

— Сколько тебе лет, дитя?

— Восемнадцать…

— Хм… Восемнадцать… — задумчиво нахмурился епископ. — Засиделась ты в девках, дорогуша… засиделась… И как же ты сохранила непорочность до стольких лет? Обычно, в твоем возрасте приличные девушки давно уже замужем. Почему ты не замужем, дитя?

— Я хотела сначала достичь чего-то… Стать актрисой, показать отцу, что я тоже стою чего-то, кроме как быть чьей-то женой.

— Хм… Гордыня… Это грех, дитя… — вздохнул епископ, заметив недовольное выражение на лице девушки. — Хотя, может это не такой уж и грех — желание быть кем-то и приносить пользу обществу. Церковь сейчас более лояльна к такому. Новые времена, новые нравы… Но тебе не хотелось мужчину? Физически? Телом?

— Я… — гораздо смелее произнесла Селестина, почувствовав в словах священника не осуждение, а поддержку и участие. — Матушка научила меня. Она показала, что делает, когда ей хочется, а отец не справляется или его нет рядом.

— Хм… Интересно… — удивлённо вскинул брови епископ. — И что же она делает? Она изменяет твоему отцу?

— Нет! Конечно, нет! — торопливо помотала головой юная графиня Воронцова. — Однажды, когда отец уехал на охоту… Он часто уезжает, дня на три или больше… Я пришла к матушке… А из её комнаты доносились стоны. Я подглядела в щёлку… Матушка лежала на кровати, широко раздвинув ноги, а у неё под юбкой была голова голого мужчины… Он обхватил матушку за ягодицы, крепко сжал их, что аж пальцы побелели… И он… она… голова, я имею ввиду — она ходила туда-сюда, туда-сюда… Как у кивающего болванчика. Понимаете, отче?

— Понимаю, — пробормотал Фелипе, внимательно вслушиваясь в слова юной графини.

— Матушка очень громко стонала! Я сначала подумала, что она от боли стонет, что что-то случилось… Но стон был не такой, как от боли, и ей это явно нравилось. Она тяжело дышала, трогала себя за грудь…

— Ты же сказала, она не изменяла твоему отцу! — удивлённо выпалил Фелипе.

— Она и не изменяла!

— Ничего не понимаю… Но между ног у неё был не отец?

— Нет.

— Другой мужчина?

— Да!

— Но ты же сказала…

— Дослушайте до конца, отче, тогда и вопросов не будет! — отчитала юная графиня епископа, словно бестолкового ученика гимназии.

— Хм… Хорошо, продолжай, — не стал спорить Великий Инквизитор.

— Однажды я спросила у матушки… ну, ещё до того, как увидела голову мужчины между её ног. Что делать, если хочется мужчину? Вот прям как вы у меня недавно спросили, отче.

— Хм… И что она сказала?

— Она показала, как порадовать себя так, чтобы было приятно.

— Твоя матушка мудрая женщина.

— Это грех, отче?

— Это малый грех, — поморщился епископ. — Что-то ещё?

— Да… В следующий раз я спросила у матушки, изменяет ли она отцу?

— И?

— Она сказала, что нет. Ни разу!

— Твоя матушка очень мудрая и чистая женщина! — нахмурился Фелипе, непроизвольно опустив взгляд и посмотрев на голые лодыжки юной графини, выглядывающие из-за слегка задранного подола платья. — Но как же тот случай в спальне?

— Я сейчас расскажу.

— Хорошо.

— В другой раз я спросила у матушки, как она справляется, если даже после того, что она мне показала, всё равно хочется мужчину? И что это было в её спальне, когда она и наш офицер охраны… Ну, что они делали и почему он был голый? Ну, это как раз вот тогда…

— Я понял. И что она ответила?

— Она сказала, что проникновения не было, а значит и не было никакой измены. Это были просто невинные шалости. А потом она молча взяла меня за руку и повела…

— Куда? — оторвавшись от любования лодыжек и щиколоток, епископ удивлённо поднял глаза на лицо юной графини.

— Мы пришли в казарму, матушка выбрала пятерых молоденьких солдат, заставила их раздеться и начала пристально рассматривать их… Особое внимание она уделяла их рту, зубам и языку… Тогда я не поняла, почему из пятерых она выбрала трёх с самыми длинными и проворными языками… Но чуть позже поняла…

— Хм…

— После чего матушка приказала им одеться и следовать за нами. Мы пришли в мою спальню, маменька раздела меня, поставила посреди комнаты, дала мужчинам вволю налюбоваться мной, выдала каждому из них платок и сказала… сказала… В общем, она приказала им сделать это в платок…

— Сделать что? — не понял епископ, сглотнув слюну и ощущая, как в висках застучала кровь.

— Ну… Я не знаю, как это объяснить… В общем, они смотрели на меня жадными глазами и теребили своё хозяйство…

— Что ты ощущала в тот миг?

— Мне было жутко стыдно, отче… Но и интересно. Мне хотелось сделать это самой, хотя бы с одним из них, но матушка запретила… Потом они тяжело задышали, их лбы покрылись испаринами… Они задрожали, словно от боли… Но это была не боль.

— Хм… Ясно… Что дальше было? Ты вступила с ними в порочную связь?