Чтение онлайн

В прошлом году, когда мы делали дома ремонт, мать велела мне выкрасить все табуретки, койки, стол и тумбочку. Занятие это, честно говоря, мне было не по нутру ни в тот раз, ни в этот, тем более, что мои дружки отправились купаться.

После окраски второго щита я устал. Правая рука, которой держал кисть, занемела от напряжения, а на среднем пальце я до крови стер кожу. Но меня ждал еще один щит.

Художник, не обращая на меня внимания, по-прежнему восседал на ящиках и читал свою книжку. Меня это начало злить. Что он, в самом деле, думает, что я ему буду целый день ишачить?! Дудки…

Я тяжело вздохнул, обмотал тряпкой палец. Мой «эксплуататор» временами отрывал от книжки глаза, что-то нашептывал и строил дурацкие рожи. «Уж не свихнулся ли?» — подумал я. Жил в соседнем бараке один пацан-шизофреник, так он точно так же улыбался и кривлялся.

Наконец, и третий щит был выкрашен и лежал у моих ног. Я стоял над ним, но не чувствовал себя победителем.

— Все! — сказал я и поставил банку с краской на ящик перед художником.

Он молча засунул свою книжечку в карман брюк, лежавших рядом, и подошел к щитам, чтобы оценить мою работу. Он поднял их и прислонился к березам.

— Порядок! За свои труды будешь вознагражден. Ты, кажется, спрашивал про кино? Приходи на шестичасовой сеанс, проведу бесплатно. Будет «Небесный тихоход».

Это было как раз то, о чем я мечтал. Хотя эту картину я уже видел, но с удовольствием посмотрю еще раз: там играет Крючков.

— А вдвоем можно?

Я заботился о Витьке.

— Можно и вдвоем, — сказал художник. И я окончательно убедился, что он совершенно нормальный человек. Но только чудак. В самом деле, чего это он рожи строил? И что он там такое нашептывал себе под нос?.. А вообще-то он мировой парень.

— Если будешь помогать мне, каждый день будешь смотреть кино.

Назавтра, уходя на работу, мать велела мне принести керосину. Это было самое нудное поручение, потому что за керосином всегда выстраивалась очередь в три хвоста и нужно было торчать целый день.

Утром ко мне пришел Витька и спросил, что я собираюсь делать.

— Ничего, — сказал я.

— Как, совсем ничего?

— Ничего хорошего.

Витька прищурился, глядя на меня.

— Говори прямо, что случилось?

— Дело пахнет керосином…

Витька рассердился.

— Кроме шуток, — говорю, — мать велела мне принести керосину.

— А-а… Так бы сразу и сказал. Ну, а к тому художнику мы пойдем сегодня?

— Пойдем, если ты мне поможешь.

— А что нужно делать?

— Пойти и занять очередь.

Витька согласился. И это было удивительно, потому что он такой же «сачок», как и я. Для него домашняя работа — нож острый.

С керосином нам повезло — мы стояли в очереди всего полтора часа. К художнику пришли около двенадцати. Он опять был в одних трусах и, сидя на корточках, сколачивал из деревянных реек подрамник.

— Здравствуйте, — сказали мы с Витькой почти в один голос.

— Мое почтение-с. Как поживаете-с?

Мы с Витькой переглянулись: опять он что-то «того».

— Что прикажете-с? — спросил он и проковылял перед нами. — Не угодно ли помочь подрамничек натянуть-с? Пожалуйте-с. Втроем мы это провернем в два счета-с.

— А как вас зовут? — спросил Витька.

— Вообще-то — Федей, а в частности — Бальзаминовым.

Пока мы натягивали холст на подрамник, художник все болтал разные глупости и двигался как-то странно боком и подпрыгивая. Мы с Витькой чуть со смеху не надорвались, так забавно он все выделывал.

— Он что, дурачок? — спросил меня Витька, когда мы возвращались домой.

— Да вроде нет.

На другой день мы снова пришли к избушке сторожихи, но художника на месте не было. Мы потоптались возле сваленных ящиков. Старуха увидела нас в окно и вышла на улицу со своей неизменной палкой.

— Нам бы товарища Бальзаминова, — сказал Витька.

— Какова эта еще Бальзаминова? Здеся сроду таких не бывало.

— Да он художником еще работает, — вмешался я. — Афиши всякие пишет. Его Федей зовут.

— А, Федор. Должон скоро прийтить.

Мы разыскали Федю. Когда я рассказал, кого мы спрашивали, он расхохотался.

— Ну, братцы, уморили! Ей-богу!.. Значит, пришли и спрашиваете, где товарищ Бальзаминов?.. Ха-ха-ха!.. Комедия!

Мы только глазами хлопали…

— Вы когда-нибудь были в театре? А живого артиста видели?

— Нет…

— Так смотрите. Перед вами — артист.

В хлопчатобумажных брюках, заляпанных краской, и кепке, сдвинутой на затылок, он меньше всего был похож на настоящего артиста, каким я себе его представлял: солидный, в шикарном кожаном пальто и обязательно в шляпе. Вообще, всех знаменитостей, включая и футболистов, я себе только так и представлял.

— Скоро мы поставим «Женитьбу Бальзаминова». Есть такая пьеса у Островского, — сказал Федя. — Я вас обоих приглашу. Только с одним условием: вы будете приходить и помогать мне. Идет?

Примерно через месяц Федя торжественно вручил нам пригласительный билет, на котором было написано: «На два лица».

К первому в своей жизни посещению театра мы готовились очень тщательно. Рубашку мне выгладила мать, а про брюки сказала, что это мужское дело.

Витька притащился со своими брюками ко мне, принес второй утюг. На столе расстелили байковое одеяло, приготовили кусок марли, воды, чтобы брызгать. Оказалось, что ни я, ни Витька брызгать не умеем: вода почему-то вылетала струей, заливая подбородок.

Труднее всего было навести стрелки, чтобы они на каждой штанине получились одинаковые.

Мы вырядились и отправились в театр. Витька высоко и осторожно переставлял ноги, чтобы не запылить начищенные ботинки.

В театр пришли рано. Билет был у Витьки, и я велел ему идти первым. Витька очень деловито протянул контролерше наше приглашение, та небрежно повертела его в руках, надорвала и сказала:

— Сядете, если останутся свободные места.

Это был удар по нашему самолюбию.

После второго звонка заглянули в партер, но там все места были заняты, и мы отправились на балкон.

Когда в зале погас свет, а на бордовый плюшевый занавес направили светильники, я замер. Раздались хлопки. Занавес вздрогнул, плавно пополз к кулисам и — спектакль начался.

Содержание пьесы мы знали и с нетерпением ждали появления на сцене нашего Феди-Бальзаминова. Витька часто хватал меня за рукав и соскакивал с места. Мы вроде бы тоже участвовали в представлении. Ведь Бальзаминов — наш знакомый! Мы были посвящены в тайны превращения Феди и даже подавали реплики.