Чтение онлайн

Я направился к ним. Вместе со мной подошел и распорядитель выставки.

— Извините, маэстро, — обратился он к папе, — можно вас на минуту? — Видите ли, сейчас ко мне обратился известный коллекционер… Вы, наверное, о нем слышали?

Папа кивнул.

— Он хотел купить картину «Металлолом № 1»…

— Почему «хотел»? — удивился папа.

— Потому что я сказал ему, что вы ничего не продаете. Я сказал, что вы известнейший художник и, естественно, в деньгах не нуждаетесь… я прав?

Я увидел, как побледнела мама. Она открыла было рот, но папа наступил ей на ногу.

— Верно, — спокойно сказал папа, — вы совершенно правы. В деньгах мы не нуждаемся. — Мама еще больше побледнела. — Но дело не в них! Дело в том, что некоторые картины я все же хочу продать…

— Разве? — смутился распорядитель.

— Дело в том, что многие из этих картин — давно пройденный этап, — объяснил папа. — Особенно эти пейзажи с гаечками. Их у меня слишком много, они занимают в мастерской много места. Да и надоели они мне порядком, отвлекают. Хочу от них отделаться… Так что вы не совсем правы.

— Понимаю! — заискивающе улыбнулся распорядитель, — Извините меня, я не знал. Но тогда… тогда и наш салон у вас купит!

Я заметил, что мама опять порозовела. На душе у меня отлегло.

— Пожалуйста, — сказал папа. — А где этот коллекционер?

— Сейчас я его поищу! — услужливо воскликнул распорядитель и бросился в залы.

— Дипломат ты потрясающий, — сказал я.

— Еще бы! — самодовольно улыбнулся папа.

— Успех просто сногсшибательный! — сказал я. — Я тут слушал разные мнения, даже записал кое-что, — я вынул было записную книжку.

— Потом, — сказал папа. — Сейчас не до этого.

— А что это за коллекционер? — спросила мама.

— О! — прошептал Старик-Ключевик, оглянувшись в фойе. — Известнейший коллекционер! Уж если он заинтересовался — значит, ваша звезда засияла! — обратился Ключевик к папе.

— Они идут! — шепнула мама.

Я оглянулся: распорядитель выставки вел к нам через фойе старичка: один глаз был у него закрыт черной повязкой, старик был невысок, одет в черный костюм и белую рубашку с галстуком.

— Весьма рад, что вы надумали продать мне «Металлолом № 1»! — сказал одноглазый коллекционер, пожимая папе руку. — Может, вы еще что-нибудь отдадите? Я в полном восторге от ваших картин!

— «Металлолом № 1» не продается, — сказал папа.

— Почему? — спросил одноглазый.

— Семейная реликвия.

— Понятно, — кивнул одноглазый.

— А больше вас ничего не интересует? — спросил папа.

— «Портрет с ключом». — Одноглазый повернул острый нос к Старику-Ключевику. — Поразительное сходство! И вообще — гениальная вещь!

— Не продается!

— О! — трагично воскликнул одноглазый. — А «Семейный портрет с гвоздем»?

— Тоже не продается… Одноглазый совсем помрачнел.

— Для меня эти вещи не имеют цены, — объяснил ему папа. — Я не могу с ними расстаться.

— Но что же вы мне тогда отдадите? — упавшим голосом спросил одноглазый коллекционер. — Может, металлоломы 2–3-4?

— Это пожалуйста, — улыбнулся папа.

— И вы разрешите сразу же поставить на этикетках красные кружочки? — вскинул одноглазый свой нос. — Я за ценой не постою!

— Разумеется, — кивнул папа.

— Тогда прошу вас, пойдемте со мной и поставим… А заодно и еще кое-что посмотрим… обговорим.

— Разрешите и мне с вами, — вмешался молчавший дотоле распорядитель. — Я должен быть в курсе. Заодно я покажу вам картины, которые хочет приобрести наш салон… а то, знаете, не вышло бы каких недоразумений. Между прочим, поступили еще запросы от передвижной российской выставки…

…На этом я пока обрываю рассказ о первом дне папиной выставки… Да и что вам еще сказать, и так все ясно! Это был настоящий триумф, то есть блестящий успех.

Должен сказать, что папа ждал этого дня всю жизнь, он всегда твердо верил, что этот день придет, несмотря ни на какие препятствия.

Должен еще сказать, что не только папа верил в этот грядущий триумф — и мама в это верила, и Катя, и Юра, и даже Старик-Ключевик. Что касается мамы, то это вообще героическая женщина. Мама гордилась папой, она неколебимо в него верила и сейчас вполне заслуженно разделяла с ним его успех. Вы, конечно, можете сказать, что и еще кое — кто должен разделять этот успех — Тарабам, например. Конечно, и Тарабам заслуженно разделяет с папой его успех. Недаром папа специально подчеркнул это в своей речи и открыто назвал робота Тарабама своим соавтором.

Начались выставочные будни, но должен заметить, что эти будни были не менее праздничными: народу на выставке не убавлялось. Все эти дни мы пропадали на выставке. Даже Тарабам один раз там побывал — после закрытия, вечером: дирекция выставки специально сделала для Тарабама исключение из правил. Все эти дни мы ходили возбужденно — счастливые и под конец недели уже еле передвигали от усталости ноги. На седьмой день — в субботу 11 июня — мы к вечеру привезли оставшиеся картины домой. Их оставалось не так уже много: большая часть была куплена разными передвижными выставками, музеями, салонами, а также частными лицами. Сами понимаете, как довольна была мама. И дело тут было, конечно, не в одних только деньгах.

В тот же субботний вечер в квартире-108 назначен был дружеский ужин по поводу окончания выставки и отлета на следующий день Тарабама. Мама, Тарабам, Катя и Юра готовили дома угощение. На вечере присутствовали в качестве почетных папиных гостей и гостей Тарабама — Катя, Юра, мама, Старик-Ключевик, я и лейтенант милиции Петя… Да, я забыл вам сказать, что Петя и на выставке был, но оказался чрезвычайно скромным человеком и даже постеснялся подойти к папе. Это папа уже потом пригласил его, ведь Петя тоже стал другим квартиры-108. Между прочим, мы спросили его о Человеке СМО-83 — что с ним? И что бы вы думали? Лейтенант Петя ответил, что СМО-83 работает где-то на заводе! Раньше нигде не работал, а теперь пошел на работу — милиция взяла его на поруки. Дело в том, что после встречи с Тарабамом Человек СМО-83 решил прекратить свою беспутную жизнь. Он в корне раскаялся и перековался. Он заявил, что Тарабам произвел на него неизгладимое впечатление, что ему стало стыдно перед всей Вселенной за нехорошее поведение.

Вдруг папа и Тарабам встали из-за стола и таинственно нам подмигнули. Мы в растерянности замерли.

«Что нас еще ждет?» — с тревогой подумал каждый: мама, лейтенант Петя, Катя, Юра и я… Папа и Тарабам вышли из комнаты и через минуту вернулись обратно: они несли новый большой цветной телевизор! Они подошли к Старику-Ключевику, и мы сразу все поняли. Старик-Ключевик встал, в волнении поправляя на груди ключ. Телевизор поставили на стол — ему сразу освободили место, и Тарабам произнес прочувствованную речь… О, я не в состоянии повторить этой речи! В ней Тарабам выразил глубочайшую благодарность Старику-Ключевику — от себя лично и от всех нас. Тарабам говорил о чуткости и благородстве, о щедрости и бескорыстии, о чувстве ответственности, о долге перед ближними и, конечно же, о золотых контактах… А Старик-Ключевик все стоял, растроганно глядя в глаза Тарабаму, и все теребил на груди ключ… А потом все опять заговорили…