Чтение онлайн

«Мария Ольшанская, семейный психолог», - тисненными серебристыми буквами отпечаталось на кусочке бело-голубого картона. Маша раздраженно отшвырнула в сторону свою визитку и откинулась на спинку крутящегося кресла.

Семейный психолог, в любимом кабинете любимого офиса, готовилась начать обычный ежедневный прием. Интересно, что бы сказали ее пациенты, узнав про ее собственную самую большую проблему? Маша горестно улыбнулась, у специалиста по семейному профилю семьи, как таковой, не было. Конечно были родители, но она вот уже почти как пять лет жила отдельно от них, с тех пор, как решила практиковать в городе на Неве.

Какая глупость, бросить работу в крупном столичном центре, бросить друзей и перечеркнуть всю прошлую жизнь. Ради самых прекрасных в мире глаз, но они больше никогда не посмотрят на нее с любовью. Ради надежных сильных рук, почувствовать объятья которых - лишь невозможная мечта.

Работа помогла ей не сойти с ума, остаться жить в роскошной трехкомнатной квартире, купленной Сергеем. Но что это с ней сегодня? Как она разрешила себе вновь произнести это имя? Имя, ставшее клеймом судьбы на ее сердце. Шли дни, слагались в месяцы и года, но место Сержа в нем оставалось по-прежнему занятым. Другие не умели смотреть так, что мир вокруг останавливался, замирал. Не умели целовать, вызывая такую ответную бурю эмоций, что становилось страшно. Страшно от осознания, что эти поцелуи и ласки были жизнью ее души.

Недавно она встретила человека с похожим взглядом, разумеется, не в качестве новой любви. Он был мужем ее подруги. И то, что Маша прочла в янтарных глазах, устремленных на Полину, заставило ее вопреки всякому здравому смыслу провести параллель между двумя совершенно разными людьми. Их объединяло одно - они имели совершенно уникальную способность пронзительно любить, они любили, даже уходя и отрицая.

Полина очень долго не соглашалась принять подарок небес, Маша не могла ее за это винить, она просто не знала его цены! Она не знала, что это значит - жить, растворяясь в волшебном пламени разделенной любви, любви безбрежной, единственной, неповторимой. Не знала, как это просыпаться по утрам рядом с мужчиной, который дышит с тобой в одно дыхание. Не знала, как восхитительно рядом с ним все, абсолютно все, даже ссоры, после которых обязательно последует страстное примирение. Быть с ним в самом центре одной вселенной на двоих.

С другой стороны ей также не довелось познать: что означает такую любовь потерять, потерять неожиданно и жестоко. Даст Бог, Полина никогда не почувствует этой невыносимой боли, которая со временем утихнув, оставалась в сердце вечной незаживающей раной. Их с Ромой история только начиналась, история совершенно иная, но в тоже время такая похожая.

«Серж», – тихо позвала Маша в пустоту. Вопреки всему она еще не забыла, как звучит это имя, не забыла, и сейчас было поздно прогонять налетевших призраков прошлого. Опуская голову на руки, Мария почувствовала, как ресницы обожгли первые соленые капли.

– Мама, чем это вы здесь заняты? – радостно вопросила Полина, впорхнув на залитую утренним светом кухню.

Надежда Аркадьевна на мгновение оторвалась от кормления с ложечки пухлого крепыша, восседающего рядышком с ней за столом, на детском высоком стульчике. А молодая женщина потрясенно замерла, глядя на сына так, словно впервые его увидела. В голубых омутах вспыхнули восторженные искорки.

– Мы завтракаем, – весело отозвалась Надежда, улыбнувшись дочери и мгновенно подметив сей загадочный взор, – что с тобой, дорогая?

– Он похож на Рому, – тихо произнесла Полина, – у Никитки его глаза и волосы.

Надежда Аркадьевна лишь пожала плечами и мягко качнула головой:

– Ну, разумеется, он на него похож, сын все-таки, - окинув Полю в свою очередь удивленным взглядом, согласилась она.

– Наш сын, мама, ты понимаешь, что я имею в виду? Это наш сын!
– восторженно продолжила Полина, тиская свое крохотное счастье.

– Я понимаю, дорогая, очень хорошо понимаю. И я счастлива, что и ты наконец поняла.

Мимолетное облачко набежало на лицо девушки, впрочем тут же растаяв без следа.

– Я поняла не так, как следует понимать такие вещи, мама. Но изменить прошлого нельзя. Зато мы можем сосредоточиться на настоящем и будущем. А где Рома? В саду?

– Дочка, но... ты разве не в курсе? – озадаченно посмотрев на Полину, Надежда очевидно напряглась.

– Не в курсе чего? – Поля машинально опустилась на соседний с матерью стул, отчетливо ощутив внезапную слабость во всем теле.
– Мама, где Рома? Что случилось? Полиция снова приходила?

– Нет, ну что ты, успокойся,пожалуйста, может быть налить тебе воды? – смертельная бледность, покрывшая лицо дочери, не на шутку испугала Надежду Аркадьевну.

– Мне не нужна вода, Бога ради, мама, скажи мне: где мой муж?
– восклицание оказалось резким, вероятно даже чересчур и Полина смутилась едва оно отзвучало, - прости....

– Он уехал в офис два часа назад, - нехотя выговорила Елецкая, зачерпнув из тарелки небольшую порцию манной каши.

Полина не сразу уловила смысл сказанного, но постепенно сквозь пелену окутавшего ее беспокойства прорвалась будничная очевидность.

– В офис? – не до конца поверив услышанному, повторила Поля – то есть... на работу?

– Поля, я не понимаю: чему тут можно дивиться, Роман поступал так всегда, ведь он и дня не способен прожить без своего кабинета и этих ужасных машин, – в тоне матери слышалось явное осуждение.

– Он что, сел за руль сам? – теряя голос, девушка подскочила с места.

– Вот уж прости, но в отсутствии Елизаветы я взяла на себя смелость - категорически воспротивиться этому, его повез Костик. К тому же в данной ситуации Роман едва ли бы смог самостоятельно выстроить маршрут.
– спокойно пояснила Надежда и гораздо мягче добавила, - Тут не на что обижаться, милая. Мне кажется абсолютно естественным, что он захотел вернуться к обычной жизни, на работе ему будет гораздо легче привыкнуть к ней. Все-таки там есть Дима, он и объяснит, и поможет, да и компанию нельзя оставлять без присмотра. Полина, куда ты, не надо действовать сгоряча....

Увы, дочь едва ли услышала последнюю фразу. Легко взбежав вверх по лестнице, Полина бросилась в спальню и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Дура, какая же она все-таки дура! Ничего не изменится, никогда не изменится, она все также будет просыпаться одна, будет одна растить их сына. Помнит Рома об их прежней жизни или не помнит, ничего не меняло. Можно потерять память, но изменить привычки нельзя. Работа, машины, друзья, женщины - вот мир господина Рябинина, мир, в котором места для нее самой никогда не было. Все возвратилось на круги своя. Он уехал, уехал, ничего не сказав и даже не позвонив. Зачем? Для чего? Роман никогда не имел привычки - звонить жене. Ей не обязательно было знать: чем он занимается днем и где проводит ночи!