Чтение онлайн

– А как же твой профессионализм? Твоя клятва Гиппократа?
– откровенно цинично усмехнулся юноша.

– Первое правило любого врача - не навреди. А вмешиваться в частную жизнь пациента или косвенно пытаться на нее повлиять - абсолютно недопустимо. Впрочем я скажу тебе больше, – Маша медленно поднялась и, развернувшись, встала прямо напротив своего собеседника, – Полина давно не мой пациент, она моя подруга.

– Тогда тем более, твой долг помешать подруге разрушить собственную жизнь в угоду интересам напыщенного франта, которому она совершенно безразлична, - нервно объявил Зарецкий.

– Это заключение умозрительно, – поморщившись как от зубной боли, возразила Мария, – ты проецирушь на Полину свои собственные сомнения и установки, а для отношений это почти всегда идет в минус. Прости, но сегодня мой график расписан буквально по минутам, не будем ходить вокруг да около, я не стану вмешиваться в отношения Поли и ее мужа и это мое последнее слово.

– Что ж, в таком случае я постараюсь не тратить более ни секунды из твоего драгоценного времени, – насмешливо откликнулся Антон, тоже поднявшись с места.

– Буду очень признательна тебе за это, – сухо кивнула Маша.

– Тебе, как дипломированному специалисту, должно быть известно неписанное правило. Нельзя загонять человека в угол, рискуя мотивировать его на непопулярные методы общения. А вы с Полиной не оставляете мне иного выбора. Подумай об этом на досуге.

Отведя взор от с грохотом захлопнувшейся за ним двери, Маша задумчиво закусила губу и преступила к своему излюбленному занятию в моменты сильного напряжения. Но на этот раз, меряя комнату быстрыми тревожными шагами, она не испытала обычного успокоения. Последние слова Антона более походили на откровенный вызов, чем на прощание. А недоценивать противника во все времена считалось поступком недальновидным.

» глава 2

коллаж от автора

Ночь снова подкралась незаметно, спутала мысли, посеяла сомнения, растревожила душу. Полина гипнотизировала взглядом холодный экран монитора. То ей чудилось, что показания меняются, то с отчаяньем понималось, что ничего не происходит и в принципе не может произойти.

Роман будто спал, так глубоко и отрешенно, что будить его казалось кощунством. Вернуть назад из этого летаргического спокойствия к проблемам и вопросам. Но Полина хотела именно этого, вернуть его. Вернуть и обрести наконец то, что пока оставалось лишь призрачной мечтой.

Внезапно ее посетила мысль, от которой молодая женщина впервые за долгое время улыбнулась: «Решительно, я никогда не повзрослею, только меня может озарить подобная идея». Хотя... разве в этом как раз не таилось то самое чудо, о котором сегодня упоминал Егор Владимирович. О котором молилась она сама, зажигая в храме свечу перед иконой Спасителя. С минуту поколебавшись, Полина поднялась с места и нагнулась к мужу, коснувшись его губ легким дразнящим поцелуем.

Но случилось совсем не то, что ожидалось. Ответ на это манящее прикосновение прозвучал не от Ромы, а в ней самой, огнем пробежавшим по венам. Испуганно отшатнувшись, Поля ждала, когда придут в норму беспорядочные удары отчаянно колотящегося сердца. Только затихнув, они оставили по себе глубокую щемящую тоску, тоску, поневоле разбуженную поцелуем Романа в ту роковую ночь. Оставалось признать, что случившееся пару минут назад оказалось не просто волшебством, а внезапно свалившимся ей на голову удивительным откровением.

– Ты не можешь оставить меня с этим одну, – пристально глядя на Рому, прошептала Полина, – я хочу узнать: как это будет? Что означает - быть твоей? Хочу твоих поцелуев, хочу твоих объятий, хочу твоей нежности, эгоистично, знаю... ты скажешь: я никогда этого не хотела.

Девушка вернулась к кровати, подвинула стул поближе и взяла руку мужа в свою:

– Позволь мне побыть хоть чуть-чуть эгоисткой, ты всегда говорил, что мне это идет, – мимолетная улыбка вновь тронула плотно сжатые губы, – а еще я хочу, чтобы ты видел, как наш сын пойдет, он уже пытается говорить. Сегодня Егор Владимирович, твой доктор, сказал, что ты вышел из комы. Поначалу он сомневался, но потом пригласил меня в свой кабинет и все объяснил. Просыпайся, родной, знаю, я никогда не говорила тебе таких слов, но я хочу их говорить. Елизавета очень переживает, не надо больше пугать нас. Я поняла все, что должна была понять. Страшно признать, каким способом мне это удалось....

Этот голос, он слышал его сквозь боль и слепящий мрак, знакомый и нужный, но раньше он был иным. В том нет никаких сомнений, раньше в нем не было и капельки теплоты... а сейчас он звал его, звал назад, умолял возвратиться. «Зачем? – неосознанно возразил Роман, – в этом нет смысла, нет смысла идти от боли к боли». «Я так хочу», - ответил голос, властно и одновременно просяще. Уступая ему, сдаваясь, молодой человек ощутил: как темнота, окружавшая его, рассеивается. Веки болели и будто бы налились свинцом, а еще возвратился страх, страх острыми когтями впивался в него, только пути назад уже не было, оставалось лишь подчиниться.

Ресницы дрогнули, размыкая пелену забытья, снаружи сквозь них хлынул яркий почти непереносимый свет, вместе с ним усилились боль и отчаянье. И в тот миг, когда он готов был отдать все, лишь бы избежать этой новой пытки, его ищущий взгляд выхватил из пустоты ее лицо. Оно склонилось над ним, и зовущий голос, с затаенной ранящей лаской, тихо проговорил:

– Добро пожаловать, родной.

Прохладные губы коснулись пылающей кожи. Боль отступила, забирая с собой холод и страх, оставляя взамен ее сияющий взор. Но силы держаться за него, у Романа пока не было.

– Прости, – еле слышно проговорил Рябинин.

Веки слипались и тяжелели, независимо от его желания остаться с ней, не расставаться с ее манящей улыбкой.

– Не бойся, это просто действие лекарств, ты поспишь и все пройдет, спи, я буду рядом.

«Это странное чувство, оказывается, имело название», – подумал Роман, проваливаясь на этот раз просто в глубокий исцеляющий сон.

2 месяца спустя.

Стоя посереди своей спальни, убранной в нежно-сиреневых цветочных тонах, Полина смотрела на подругу почти с отчаяньем:

– Что мне делать, Маш? Что мне теперь делать? Егор предупреждал, что могут возникнуть разного рода осложнения, но такого я как-то не ожидала....

– Ты сегодня замечательно выглядишь, – мягко проговорила Мария, – Роме безумно понравится, я уверена.

– Ты думаешь? – Поля рассеянно бросила взгляд в большое напольное зеркало, стоящее рядом с туалетным столиком. Нежная, карамельного тона, блузка и белые кашемировые брюки и впрямь несказанно ей шли, волосы рассыпались по плечам сверкающим каштановым водопадом.